Орелинская сага. Книга вторая

По словам Нафина выходило, что долететь до берега невозможно; по словам Нерта – что ни один корабль к Острову и близко не подплывет, так что, как ни крути, а грозила им неминуемая смерть, или от Острова, который по убеждению Чара скоро должен «проголодаться», или они сами, оголодав, подберут все съестные припасы и умрут без пищи и воды.

А с наступлением темноты в голову полезли всякие страшные мысли, навеянные рассказом Нерта. Да еще на небо наползли тучи, и поднялся страшный ветер, так что даже самые неверующие и скептически относящиеся к древней легенде начали боязливо озираться вокруг.

Огромные толстые листья, свисающие с деревьев, полоскались на ветру точно тряпичные лоскуты; мохнатые стволы гнулись до самой земли, и холод охватил путников, леденя не только тела, но и души.

Спасаясь от ветра, они кое-как перебрались поближе к скалам и забились в неглубокую нишу, но страхов это не убавило. Чем глубже становилась ночь, чем сильнее дул ветер, тем явственнее слышался им в грохочущем прибое рев пробуждающегося чудовища.

Но вскоре ветер задул послабее. Деревья гнулись и шумели уже не так угрожающе, с посветлевшего на востоке неба начали сползать последние обрывки туч, и, когда первые лучи еще тусклого солнца скользнули по успокаивающемуся морю, отступили и ночные страхи.

– Ну вот, кажется, мы пережили эту ночь, – стараясь выглядеть, как можно бодрее сказал Табхаир.

Он выбрался из ниши и осмотрелся, прислушиваясь к плеску волн, в котором больше не слышался рев чудовища. Остальные тоже выползли наружу, радуясь начавшемуся дню и тому, что все они всё еще живы.

– Что-то я проголодался! – Одинг крепко потянулся всем телом и расправил крылья. – Ночка выдалась не из легких. Даже не припомню, когда бы я еще чувствовал себя так скверно. Ни один бой не отнимал у меня столько сил! Эх, сейчас бы мяса, да побольше! Спросите любого роа-радорга, что делал Одинг после сражения, и вам сразу же ответят: ел.

– Ты и без сражений поесть не дурак, – тут же проворчал Табхаир, но и по его лицу, и по лицам всех остальных было видно, что и они не прочь подкрепиться.

Однако, когда достали припасы и разделили их, отступившее было уныние снова вернулось.

– Похоже, мы не того боялись, – задумчиво сказал Табхаир, дожевывая последние крошки.