Орелинская сага. Книга вторая

 – За дочь нужно было бороться, когда она еще была жива, и не давать Суламе закапывать её в могилу заживо. Может быть, он Пояс надел больше из-за того, что хотел загладить свое малодушие? Вот за это и поплатился.

Табхаир поджал губы и отвернулся.

– Ладно, – буркнул он, спустя некоторое время, – будь по-вашему. Уговорили. Обошлось, так обошлось. – Он протянул Нафину руку. – Не перестаю удивляться твоему везению. Если все у нас завершится благополучно, можешь этим хвалиться без ложной скромности – ты первый, кто смог надеть Пояс Силы без последствий.

– Боюсь, на Сверкающей Вершине не найдется никого, кто это оценит, – вздохнул Нафин, пожимая протянутую руку.

Но тут со стороны дерева, под которым сидели люди, послышался протяжный стон, а затем сдавленный крик. Орели повернулись туда и увидели, что один из спасенных медленно заваливается на бок, а другой, видимо совсем обессилев, никак не может его удержать.

Нафин первым кинулся на помощь.

В падающем человеке он сразу признал капитана их судна, а в другом – его помощника.

Капитан был без сознания, и помощник с рыданием склонился над ним.

– Что случилось? – спросил юноша, поднимая упавшего под плечи. – Он ранен или это от голода?

– От жажды, – еле выдавил из себя помощник.

– Принесите воды! – крикнул Нафин старцам и спросил, хлопая капитана по щекам: – Вам же предлагали и еду, и воду, почему отказались?

Подбежавший Одинг протянул Нафину сосуд с водой и, пожимая плечами, ответил за помощника:

– Сам не знаю, чего они нас так боятся! Табхаир, конечно же, обвиняет во всем меня и говорит, что мне не следовало вот так сразу заявлять пришедшим в себя людям, что теперь о них позаботится Углет… Ладно, ладно, – поморщился он, увидев, что Нафин смеется, – теперь-то я, конечно, понимаю, что для них мой брат всего лишь Иссорийский Страх, ну а тогда я что должен был говорить?! Табхаир улетел спасать тебя, я собирался лететь ему помогать, оставались только Углет и Хама.

Но не виноват же я, что первым делом вспомнил про брата, а не про какого-то чужого кавестиора!… Да и не в Углете, как выяснилось, было дело. Весь прошедший день и я, и Табхаир подходили к ним, предлагали еду, питье, а они все равно боялись. И ведь не говорят ничего! Только мычат и трясутся!

Нафин вопросительно взглянул на помощника.

– Почему?

Тот помедлил, жадно отпил из сосуда и, опустив глаза, ответил:

– Этот ваш коротышка сказал, что вы боги.