Увидеть море

Надо ли полагать, что за год фломастеры незатейливых художников-натуралистов превратили безобидную картинку в какую-то безумную зоо-оргию. Те редкие участки обоев, которые не были посвящены половым извращениям миккимаусов и дональддаков, были украшены глубокомысленными изречениями в виде «Остановите Землю я сойду!» и «13.12 – экзамен по фанетике! Не забыть!»

Жить в этом блоке мы собирались с моим новым другом Мишей. Ещё на вступительных экзаменах я заметил двух парней, которые выделялись «неформальностью» своей внешности даже на фоне остальной, довольно пёстрой толпы абитуриентов.

Один из них (позже я узнал, что его зовут Денис) был широкоплеч и голубоглаз. В чертах его было что-то от римских патрициев. Миша был худощав и жилист. Оба были длинноволосы.

«Творческие личности!» – с уважением подумал я.

«Гопник», – подумали творческие личности, окинув взглядом мою короткую стрижку и спортивный костюм, но вслух ничего не сказали.

С Мишей мы молниеносно сдружились на почве общих интересов. Случайно он прочитал у меня в блокноте стихи:

Ночь тиха и нежна в серебристой фате.

Звёздным бисером тёмное небо расшито.

Жёлтый месяц лягушкой плывёт по воде,

И река, словно золотом жидким облита.

В эту тихую ночь мне уже не уснуть.

Ветер будет шептать так легко и зовуще.

Он мой сон украдёт, и стеснят мою грудь

Сожаленья о прошлом, мечты о грядущем.

Несмотря на то, что стихи были весьма посредственными, Миша зафанател и изъявил желание почитать ещё что-нибудь этого автора.

В свою очередь, Миша, как оказалось, сам пробовал писать стихи, но не очень успешно, зато был музыкально образован и отлично играл на фортепьяно и на гитаре.

– Музыкалку по «фоно» закончил, – пояснил он, и здесь уже настала моя очередь снимать шляпу.

Когда мы выяснили, что оба увлекаемся качалкой (с единственным различием, что на Мишином теле это увлечение действительно как-то отражалось), то решение жить вместе возникло само собой.

Мишин папа помог нам с ремонтом и клейкой обоев, а мои родители привезли на машине посуду, одеяла и другую утварь.

Они помогли занести привезённое в блок, и с подозрением уставились на составленные вместе кровати («нам будет нужен сексодромчик», говорил Миша, сбивая кровати гвоздями), потом на тихого и вежливого Мишу с его мягкими чертами лица и рассыпанными по плечам волосами.