Между прошлым и будущим

Только что закончился завтрак, прошедший в полнейшей тишине, лишь мачеха и Милада обменивались загадочными взглядами, тем самым показывая свое презрительное игнорирование моей столь значительной в эти дни персоне.

Со двора донесся топот копыт, и послышались возгласы.

– Узнай, что там, – повелительно сказала Милада дворецкому.

Однако дворецкий не успел и шагу сделать к дверям, как они распахнулись, и вошло сразу шесть человек – все они были мне знакомы – это двое друзей отца и управляющие его делами в городе.

То, что они сказали, дошло до меня сразу. Я почувствовала как бешено забилось сердце, в голове что – то сильно застучало, по всему телу пробежались ледяные мурашки, а ноги вдруг перестали держать.

К сожалению, я не лишилась чувств, а только вцепилась в спинку стула, с которого только что встала. Все тело пронзила судорога, и стало очень холодно.

– Он застрелил господина… – доносилось до меня, – Тот выпил и позволил себе обсуждать брак сера Николаса Сен – Джона с вашей падчерицей, мадам, – говоривший человек промокнул вспотевший лоб, – Он позволил себе неуважительно отозваться о госпоже Алисии, тогда граф выстрелил в него, а после… после схватился за сердце и упал… он умер, госпожа графиня.

Что было дальше – я не помню, наверно потому, что часть меня умерла вместе с ним. Смутно помню лишь то, как няня время от времени давала мне пить какую – то траву, а потом я лежала с открытыми глазами и мысленно умоляла его простить меня, ведь это случилось из – за меня. Во всем виновата я.

Ночью я спустилась в его кабинет, зажгла свечу и долго сидела в его кресле, перебирая на столе каждую бумажку, каждую мелочь, которой он касался.

Когда дурман травы ослабевал, я начинала ждать, а может быть даже хотеть того, что бы мачеха обвинила меня в его смерти и с помощью Милады расправилась со мной. Ведь теперь я осталась совсем одна, защищать меня отныне некому.

Однако я ошиблась.

Накануне похорон, няня мышью прошмыгнула в мою комнату.

– Ну ка пойдем ка со мной, – велела она, хватая меня за руки, что бы помочь встать со стула, на котором я сидела, тупо глядя в окно.

– Куда? – отрешенно спросила я, мне было все равно, хоть на эшафот.

– Собаки то твои совсем отощают!

– Кто – ни будь, покормит, – отмахнулась я. Ничто, и никто мне был не нужен. Ник? Тем более нет, теперь я не представляю для него никакого интереса. Не думает же он, что мачеха даст за меня приданное.

– Да пойдем же, упрямица! – гаркнула няня.