Право на новую жизнь

Напротив, больше половины класса были бездельниками и разгильдяями, курившие на перемене в туалетах, хотя директор строго настрого запретил это делать.

В классе была своя иерархия; в «высшее общество» допускались лишь «самые красивые и крутые», среди них были юноши, любящие поиздеваться над младшеклассниками, попить пиво на перемене, а после всех уроков устраивать драки с ребятами из соседних дворов и школ, а также красивые девушки, пользующиеся успехом у «крутых» парней. Нельзя сказать, что в «высшем обществе» расположились дети богачей, нет, все там были из самых обычных семей, но любящие преподать себя так, словно они были дети миллионеров или знаменитостей.

В «низших слоях» оставались такие как Вероника, но почему-то именно она одна подвергалась насмешкам со стороны королевы класса и ее друзей. Хотя одноклассники прекрасно знали ее тяжелое семейное положение и отсутствия хорошей материальной базы, но тем не менее, травили ее изо дня в день, прививая новые комплексы по отношению к ее внешнему виду и характеру.

Так было и на этот раз. Как только Вероника подняла руку, дабы ответить домашнее задание, весь класс оживился, потому как знали, что девушка редко когда отвечала на четыре или пять. Со всех сторон послышался шепот: «Глиста, глиста», но Вероника не стала обращать на оскорбления, ссыпающиеся на нее проливным дождем. Учительница постучала указкой и приказала класс замолчать. На время наступила тишина. Был слышен только голос Вероники, которая отвечала домашнее задание, и хотя она прекрасно знала материал, но настолько переволновалась, что в конце начала путаться, но все же потом выправилась и более уверенным голосом рассказала все до конца.

– Молодец, Иванова, закрыла предыдущую тройку четверкой. Возможно, если и контрольную напишешь хорошо, то и в четверти выйдет четыре.

– Ольга Петровна, о чем вы говорите, когда это Глиста получала четверки по контрольной? – прокричал на весь класс «король», а все остальные ребята дружно засмеялись.

– Саша, ты тоже не отличник, – ответила учительница, хотя у нее и в мыслях не было поддерживать Веронику, чьи родители не могли делать внушительные взносы на родительском собрании.

Девушка густо покраснела от стыда, словно была в чем-то виновата, хотя нет, вина все же ее была – вместо того, чтобы хоть как-то защитить себя, она как страус вжимала голову и тихо сидела, выслушивая оскорбления и издевки.