Костёр

Поднять бы его?! И заглянуть, что там за ним?

* * *

Туда меня тянет ручка, ее шарик, катаясь по белому листу бездонного пространства, оставляет след, символы буквального нарождения, дух над бездною порождения. Ловко закручиваясь в тягучей смеси, шарик, постепенно, вытягивая, проливает мысль[2 - Мысль – (масло элея; эль-я) масло – ма слов (кости), материя слов]. Ухватившись за невидимый опыт, я ухожу к восьмидесятым годам, уже прошлого века, где нахожу то, что сидело во мне тогда, не давая покоя, заставляло погружаться в романтическую свободу, не только днем, но и ночью.

Внутри что-то зрело, предполагалось, в груди рвалось. И теперь читая эти строки, я погрузился в молчание, где открылся ушедший миф, и теперь приведенный ожил, и в будущем прояснилось прошлое, которое предлагаю вам, на ваш сравнительный суд, где размышлять причина найдется, с коей разбираться вам самим.

Окунаясь, может быть в краски собственных тайников, в свое счастье, в свою любовь, в картину собственной жизни.

– История «Костер» достоверная, с возможной передачей тех же самых слов по памяти —

Ученице «А» класса школы 40 гор. Свердловска (ныне Екатеринбург) Уфимцевой Наталье Витальевне. к 50-летию. посвящаю этот рассказ.

(Н.У. + О.Б = Любовь)

Мне трудно выводить слова,

Слезы навернулись на глаза

Хоть и имею навыки жреца

Я вспомнил детство,

Где за девчонкой бегал резво

И пионерский лагерь был

Костер горел и пламенем нам говорил: —

Мечтайте, грезы в детский ум вмещайте,

Девчонкам дружбу в тайне предлагайте,

Играйте, любовь друг другу обещайте,

Наивностью духовной награждайте.

О, Боже, я! Что ж творю?

Жизнь толкаю к млечному огню,

Где память взрослому уже мужчине

Щеку детством обожгло,

Жизнь та старая истлела

За временем в погоне преуспел.

Девчонка та была принцессой детства,

Поэтому ее догнать я не успел.

И напишу в конце, что глупо улыбаюсь

В счастье детства убежать пытаюсь.

Плачу, радуюсь, смеюсь!

В эротические письмена превращаюсь.

* * *

Обычное утро, 1980 год, последний день весны с ее обычным восходом солнца. Небо, не предвещающее много осадков, легким ветерком уносило свои тучки, на смену которым приплывали новые. Чуть-чуть покрапил дождик, еле слышно стуча по карнизу. Так безучастно просто все и было тогда, город только начал просыпаться и некому было пока фиксировать в образ жизни.