Воспитание тишиной

Сомкни уста, жалей для мира слёз,

Коль Бог не понял, не поймут и люди,

И в утешенье, вспомни, как ты рос

Сквозь Ночь из тех, Кто Никогда Не будет.

Одной иглой

Грудь, как застывшая слеза,

Свечи капель,

Морская сонна звезда,

Слюн акварель.

Ключицы, брови – всё вразлет

И всё вразброс,

Как слово – захватить твой рот,

Взбить крем волос.

И в колокольчиках подмышек

Быть звонарем —

Пусть небо тоже слышит, слышит,

Что мы вдвоем.

Какая власть у этих рук

Над головой.

Два насекомых хрупких вдруг

Проколоты одной иглой.

Глухонемые

Ветки, ветки – глухонемые,

Ветер вырвал им языки.

Обнаженные и больные,

Все мы – жалкие старики.

Разоренной надежды улей

Сожалений займет оса.

Те, что жили здесь, улизнули

В сине-яблочные небеса.

Обесцвечены, искалечены

И оставлены умирать.

Что же было в нас бесконечного? —

Только жажда любить, желать.

Не то яблоко

Ты ошиблась яблоком,

Ты дала не то.

Я теперь не знаю,

Где добро, где зло.

Последний солдат

Нас было триста,

А их была тьма,

Но у нас была истина,

А за ними – зима.

Те, кто был из песочных,

Тот сравнялся с песком,

Тот, кто был из цветочных,

Срезан точно серпом.

Тот, кто был из бумаги,

Те разорваны вмиг,

Все гербы и все флаги

Разлетелись, как крик.

Долго билось железо,

Но оно, как стекло,

Раскрошилось над бездной,

Заморожено злом.

И когда перед страхом

Не осталось преград,

Вышел прямо из праха

Мой последний солдат.

Он был тонкий и мягкий,

Теплый, хрупкий, живой,

Но рассеялись страхи

И бежали домой.

Смерть свою на потом

Не отложишь – судьба,

Но куда мы пойдем —

Там и ляжет тропа.

Всё зависит от нас,

Как пойдёшь – так и будет.

Не потом, а сейчас

Нас бессмертное судит.

Любят

Не тереби, не тереби

Ни заусенцы, ни сентябри.

Горя не бойся, дверь отвори,

Просто люби или просто дари.

И не завидуй, и не завидуй,

Съешь свою зависть вместе с обидой,

Скушай за чаем вместе с пирожным.

Жаль, что не веришь, – счастье возможно.

Ну, не ломай свои пальцы, оставь,

И к доброте своей силу прибавь.

И не считай уходящих минут,

Как-то нас любят, где-то нас ждут.

Ледяной человек

Что, мой друг, позабыл колдовство?

Вся земля в белый иней одета,

Смотрит зеркало глупой совой,

Скука, что ж, доставай пистолеты.