Дети Ишима

И поверьте на слово, Господь услышал!

Спустя многие годы, когда я, будучи уже студентом весьма престижного по тем временам учебного заведения, гостил у своего отца, бывшего участника блокадного Ленинграда, человека с хорошо развитым чувством юмора, рассказал ему этот не выдуманный случай. Тот, с самым серьезным видом ответил, что, дескать, никакой тут моей вины нет, а вот со стороны учителя, который, как ему кажется, представляется разумным и образованным человеком, было верхом неосмотрительности использовать доселе неизвестное миру оружие.

С его доводами, в которых чувствовалась зрелость обстрелянного военного и бывалого человека, я охотно согласился.

На следующий день наш класс встретил учителя немецкого языка гробовой тишиной. Мне показалось, что выглядел он немного бледнее обычного, с согнутой в локте забинтованной рукой, привязанной к шее, ну почти как у раненых военных после боя. Урок он начал, как обычно, со спряжения каких-то своих глаголов. Однако никаких нравоучений, воспитательных речей от учителя не последовало.

Его поведение можно было расценивать так, что во всем происшедшем решительно нет ничего особенного или даже, что это событие является настолько обыденным и повседневным, что и выеденного яйца не стоит.

Порка от мамы была адекватная. Бедная моя матушка! Как ей было со мной нелегко, это я понимаю только сейчас! Но она была мудрой женщиной и интуитивно пользовалась древней как мир заповедью: «Жалеющий отрока своего, причиняет ему огромный вред!» Несмотря на непрерывные порки, начиная примерно лет с пяти, а может и раньше, мне кажется, что пороли меня значительно меньше, чем я того заслуживал.

Не уверен, прибавляло ли это мне ума, но закалку я получил основательную – на всю оставшуюся жизнь.

В то время последовали предложения исключить меня из стройных рядов школьников, однако я уверен, что они поступили не от нашего учителя немецкого языка. Не скрою, Эдгар Густавович мне очень нравился, хотя я и недолюбливал немецкий язык, как языки вообще, не исключая и русский.

После этого происшествия я начал понемногу перековываться и свою созидательную энергию пытался направить в другое русло.

Помнится, меня тогда увлекли две идеи. Одна из них – поднять в воздух «Нашу сопку», не потому, что эта красивая сопка мне или кому-нибудь и чем-нибудь помешала, скорее наоборот. Думаю, эта кощунственная идея возникла из-за желания произвести яркое впечатление на взрослую и юную часть нашего населения и посмотреть на произведенный этим эффект.