Книга №2

 – Тверь, Ярославль, Новгород – вот они лежали на по-настоящему крупных торговых трассах! Географическое положение у будущей столицы хуже некуда: какие-то сто с небольшим километров, и начиналась Великая степь; и вообще это был медвежий угол Древней Руси! Сотни километров лесов, нет проезжих дорог, враждебное неславянское население. А князья московские по личным качествам были не хуже и не лучше прочих удельных правителей, но вот факт – ресурсов у них меньше имелось, чем у конкурентов. Не должен был этот провинциальный населенный пункт вырасти в главный город зарождающейся державы.

И не мог!

– Но ведь это случилось! – возразил я. – Теперь-то мы можем с полной уверенностью об этом сказать.

– В этом то и есть неразгаданная тайна, – вздохнул мой сосед. – До сих пор непонятно, что было такого у московских князей, о чем мы не знаем, что-то, позволявшее им при всех недостатках полученной в удел территории, вести наглую и бесцеремонную политику? Почему именно им свободно открывались двери в Орде? Почему в Москву потянулись искатели удачи со всей Руси? Почему гордые в других странах церковные владыки так смиренно склонились перед московскими царями? Почему православный митрополит переехал из великого града Владимира в жалкую Москву? Почему вражеские нашествия из века в век фанатично стремились овладеть именно этим городом?

Без сомнения, в словах пожилого человека имелась доля истины.

Та история, которая преподавалась мне в школе и институте, была прямолинейна и состояла из целой цепи предсказуемых событий. Отклонения влево и вправо не приветствовались, и только сейчас, слушая эмоциональный треп Степана Васильевича, я понимал, как много пищи для ума взрослого человека могут дать, казалось бы, давно известные факты.

Тем временем поезд приближался к Уралу, и мне предстояло выслушать еще массу историй и советов, но лишь последняя рекомендация соседа имела смысл и касалась содержимого моего кошелька.

– Никогда не игнорируйте предупреждения опытных людей! Поверьте мне, Андрей, но там, куда вы едете, купюра в тысячу рублей может не рассматриваться в качестве денег.

Справедливость слов профессора подтвердилась уже через несколько часов, когда я в отчаянии носился по городу прибытия в безнадежных попытках разменять упомянутую тысячу. Была вторая половина субботнего дня, и единственный местный банк давно закрылся, а продавцы пристанционных магазинов и даже редкие таксисты шарахались в страхе от моей необычной просьбы.