DUализмус. Трава тысячелистника

Он, как бы нечаянно и бессознательно мстил за свои поруганные женатые годы, когда сознательно и верно блюл чистоту собственного нрава, а также честь семьи и детей.

Количество заработанных порицаний в эти самые годы – от своих в разной степени изменяющих жёнам товарищей с собутыльниками – не поддаётся подсчёту.

Только поэтому после развода Кирьян сразу же ринулся жить на полную и освобождённую сексуальную мощь.

Как-то дядьке Кирьяну пришла потрясающая мысль. Оказывается, он попользовал на своём веку аж четыре поколения женского полу.

Он был готов пойти на пятое.

Эта здравая приключенческая мысль не мешала ему, однако, между делом подумывать: как бы и где накопить столько денежек, чтобы быть ко всему готовым, и чтобы не напрягать детей и близких в свой час икс.

Не выходило никак такого запаса. Все запасы растворялись в кутежах и организации совращений.

При нехватке денег у Кирьяна Егоровича девушки почему-то упорно не соблазнялись.

А с деньгами: «Пожалуйста, Кирьян Егорович! Во сколько встречаемся, Кирьян Егорович? Сегодня в Золотое Корыто или в Молвушку?

Что за термин такой «альтруизм»?

Оставили на столе коньяк и вынесли из подоконного холодильника вместо кончившейся свежей прошлогоднюю водку.

– Женя никогда не верила в Бога. – Это про усопшую.

– Как же! Она крещёная!

– Когда же это случилось? – Кирьян даже в этой ситуации злокозненно жаждал правды и только правды.

Правду тут же, на ходу, придумали в двух вариантах.

Вроде бы в детстве бабушка незаметно сводила малышку Женю в церковь.

Как будто это кто-то и где-то мог видеть: Евгения после институтского замужества тут же ринулась вместе с мужем по местам его военной карьеры.

Как главное доказательство от кого-то прозвучало:

– Когда я узнала, что Женя «ушла», я тут же поставила в церкви свечку. А Бог подал знак: тут же прошелестел… ветерком… и покачнул пламя. Бог дал понять, что принял её душу!

И снова повесть о несчастной, щекотящей всех скатерти.

Каждая из вновь приходящих особей женского пола из уважения к хозяйке и искреннего желания помочь делала добросовестную попытку перевернуть скатерть на девяносто градусов.

Маба по-доброму соглашалась: давайте-давайте, а вдруг получится!

По осознании очевидной безуспешности скатерть вновь возвращалась в исходное положение.

Кирьян Егорович злорадствовал, но не вмешивался.