Ловушка для Бесси

Они дошли тогда так быстро, что она никак не могла вспомнить, о чем они говорили. Она только помнила ладонь, сжимавшую ее локоть, и взгляд, полный восхищения. Еще ни один мужчина или молодой человек не приводил ее в такое волнение. Элис остановилась недалеко от дома и попросила не провожать ее дальше. Грем сразу все понял и остановился.

– Должно быть, вы живете в одном из этих домов? Не хотите, чтобы ваши родители видели вас со мной? – он передал ей пакет и с сожалением посмотрел ей в глаза. – Может, вы сможете выйти ненадолго? Мы могли бы прогуляться по вечернему городу и все такое… Обещаю, через час вы будете дома.

Она покачала головой. Ей хотелось остаться одной и хорошенько все обдумать. Но что, если он окажется не слишком настойчивым, и она его больше не увидит?

– Я работаю в госпитале и каждый день в это время возвращаюсь домой. – она говорила это, внимательно разглядывая кончик своего ботинка. – Завтра я тоже буду идти этой дорогой…

Она побрела к дому и оглянулась только один раз, когда открывала входную дверь.

Грем встретил ее следующим вечером и на другой вечер, и на следующий, и во все последующие вечера. После работы Элис уже не шла домой, а гуляла с ним по городу. Отцу она говорила, что ее задерживают в госпитале. Сперва мистер Барнхем возмущался. Разве можно так нагружать работой молодых девушек! Но потом стал приглядываться к ней по-внимательнее, и когда она говорила, что в госпитале ужасно много работы – недоверчиво качал головой.

Каждое новое свидание не походило на предыдущее. Грем умел развлечь девушку. Конечно, он был уже не молод, но Элис этого почти не замечала, и когда он, сильный и мускулистый, легко подхватывал ее на руки и переносил через лужи или грязь, попадавшиеся на пути, она чувствовала себя пушинкой в его руках. На какую-то секунду ей поневоле приходилось обхватывать его шею руками и почти касаться губами его щеки. Сердце ее при этом колотилось так, что стук отдавался у самого горла.

– Вы такая легкая, Элис, – говорил он, бережно опуская ее на землю.

Грем не замечал ее волнения или делал вид, что не замечает. Но Элис казалось, что он все понимает и в душе посмеивается над ее смущением.

Однажды вечером, провожая ее к дому, он вдруг прижал ее к кирпичной стене и, закрыв своим телом, чтобы не было видно прохожим, поцеловал. Это был очень долгий и сладкий поцелуй, такой долгий, что у нее подкосились ноги и закружилась голова.