Ненормат

А коль нет, обретайтесь в Московии —

хоть в тамбовской, а хоть и в башкирской.

Если так вам сподручней, толковее,

но оставьте нам наше, сибирское.

Бездорожное, стылое, дикое,

неуютное, дезертирское,

староверчески-тёмноликое.

Одним словом, не ваше – сибирское.

И живите себе по-расейски, —

мы дадим вам и нефти, и стали.

Не чужие вы нам, европейские,

только, видите ли, достали.

40 градусов

Законопаченные улицы

встречают утренний мороз.

Подслеповато город щурится

сквозь призму стынущих берёз

на человеков, что торопятся

попасть в присутствие, пока

машин сверкающая конница

из пробки вырвалась слегка.

И фары противотуманные,

совсем не лишние сейчас,

мерцают точками обманными

и в этот раз, и в этот раз.

За светофором замороженным

уходит в будущее блик

грядущих дел, в компьютер сложенных

и ждущих исполненья их.

И граждане окоченевшие,

переступив тепло и лень,

преодолев мороз, успешно

впрягаются в рабочий день.

Мы с псом им, бедным, не завидуем,

хоть и желаем всем добра.

Но мы на отдыхе. И, видимо,

я выпью водочки с утра.

Освобождение

Если в тюрьме твоего стоп-анализа

вдруг появилось к себе отвращение,

не хрен выдумывать горькие паузы —

только отмщение, только отмщение.

Пусть подсознание жалко и сумрачно

тихо визжит: «Есть другое спасение», —

в морду ему, как бывалоча в рюмочной —

на! – чтоб побои и чтоб нанесение.

В звон же аккордов, скулящих от жалости,

той, что вращает прощенье, прощение,

вдруг диссонансом вползает по малости:

«Невозвращение, невозвращение».

Невозвращение к бешеным радостям,

к бывшей любви, бившей месторождением,

к той, что терпела из крайней из жалости…

Опровержение, опровержение.

Именно так: «К сожаленью, ошибкою

было счастливого мира кружение.

Да, признаю». И с тоскливой улыбкою

молча пойти в перевооружение.

Временно сдохнуть до реинкарнации

(тутошней, а не грядущей в забвении),

выдохнуть прошлые все девиации

и не качаться пустым отражением

в зеркале.

вряд ли добавят чего в отношения.

Мокрый, унылый ноябрьский снежок

ждет поднесения опустошения.

Всё непременным исходом дано —

ярким и мрачным изображением.

Как про войну, что случилась в кино —

освобождение, освобождение.

Где-то

Славке Зимбулатову

Тают снега, обнажая вершины

невозмутимых гор.