Черникина и другие

Она о детстве, конечно, но о детстве, безжалостно препарированном из сегодняшнего далёка, когда есть ясное понимание того, что прошлого не вернешь и что вся наша взрослая жизнь есть продолжение того, что случилось или не случилось тогда, в том отдельном мире, полном надежд, света и беспричинного тепла. Или наоборот – тут уж кому как повезло.

И тепла, и горечи у Оли Ф. предостаточно – можно сказать, что и в избытке. В книге «Черникина и другие» много радости, много печали, много открытий и разочарований.

Местами эти истории смешны, местами трогательны, местами страшны до озноба, но всегда предельно откровенны – в этом, как мне кажется, главная ценность книжки. И в особой авторской интонации, конечно.

В общем, спасибо, что дочитали предисловие (обычно их никто не читает). Дальше будет много интереснее.

    Михаил ЛЕБЕДЕВ

Шар-рыба

В шесть часов вечера Черникина поправила свою кроличью шапку с помпонами, молча взяла из рук Ветренниковой фотографию и сказала: «Значит, всё? Завтра это будешь уже не ты?» Ветренникова кивнула головой.

Они обнялись. Черникина судорожно, тихо вздохнула и вышла из двери, чтобы через минуту оказаться в зимней вечерней позёмке, на ветру, который забивал рот льдом.

…Мама успокаивала Черникину и говорила, что это всё ерунда: «Ну подумаешь, испортила ты новые чешские сапоги на манке. Радуйся, что проволока тебе ногу не пропорола. Ты же, небось, от Ветренниковой через стройку шла?» Черникина плохо слушала маму, плохо ела, не стала собирать портфель на завтра.

Лёжа под чёрным потолком, она думала о том, что ей придётся навсегда расстаться с Ветренниковой. Наташа была её самым лучшим человеком. Два года её старшинства только добавляли восхищения, которое Черникина испытывала каждый раз, встречаясь с Ветренниковой. Обычно они сразу шли к Наташе домой. Обедали тушёной капустой, в которой была картошка. Черникину это удивляло, мама готовила не так, но она знала, что тётя Люся ничего другого Ветренниковой на обед не оставляла.

Потом они шли в залу. Папа Ветренниковой, дядя Слава, раньше работал на Кубе. Поэтому зала была полна сухими рыбами в шипах, похожими на волейбольные мячи. У всех были открыты рты. Они как будто говорили.

Черникина и Ветренникова усаживались в кресла напротив друг друга, и время начинало пульсировать. Им нужно было успеть рассказать друг другу про всё. Черникина знала, что она тоже самый лучший человек для Ветренниковой.