«Идите и проповедуйте!»

Ужас, что заполнил синагогу до этого, не шёл ни в какое сравнение с тем, что произошло сейчас! От слов Петра погиб человек! Их брат! Только что крещённый! А как же пришествие Господа? Ведь все они должны дождаться Его пришествия! И за что? Из-за того, что он принёс не все деньги…

– Нет, Пётр, это несправедливо! – крикнула Мария Магдалина. – Равви исцелял, воскрешал, никто не погиб от Его слов, никого Он не отверг!

Она сорвалась с места, сбежала вниз, подбежала к распростёртому телу.

– Пётр! – крикнула она, поднимая голову Анании к себе на колени, пытаясь поднять его самого и всё более и более убеждаясь, что произошло непоправимое.

 – Пётр, как ты мог?

Пётр отвернулся и прошёл в глубь помещения, к ковчегу, надеясь обрести силы от прикосновения к священным рукописям.

Вслед за Марией Магдалиной сверху спустились женщины, они горестно причитали и сокрушались: «Увы, увы!» – и хлопали в ладоши согласно древнему погребальному обычаю, но мужчины остались на своих местах и хранили молчание, и эта несогласованность ещё более усиливала смятение.

Несколько юношей, служителей синагоги, приблизились к лежащему, прикрыли ему глаза и, вопросительно взглянув на Петра, отстранили Марию Магдалину, положили Ананию на носилки и вынесли во двор.

Женщины двинулись следом, за ними наконец потянулись мужчины.

– Не говорил ли наш Господь, что всё прощается человеку? – раздался вслед уходящим голос Петра. – И только хула на Духа Святого не прощается?

Люди остановились, будто им вслед бросили камень.

– Ты помнишь? – обратился Пётр к Иоанну Зеведееву.

– Да, – сказал Иоанн. Он, казалось, ещё не оправился от потрясения, но поспешил к Петру и встал рядом с ним.

– Под видом правдивости и искренности Анания нёс нам два страшных дара, осуждённые Господом, – объявил Пётр, – лицемерие и сребролюбие. Эти лжедары могут погубить нашу святую общину, если мы, даже случайно, примем их и соблазнимся ими. Да не будет так!

Андрей, проповедовавший по четвергам в синагоге, что в Нижнем городе, и только что вернувшийся из Храма, вошёл именно тогда, когда Пётр произносил эти слова.

Остановившись в дверях, уже зная, что произошло, скрестив руки на груди, Андрей с ужасом смотрел на Петра.

– Анания допустил сатане вложить ему в сердце мысли об этом и таким образом солгать Духу Святому, – заключил Пётр печально и сурово.

Андрей понял, что брат не старается оправдать своё действие, он сам старается осмыслить произошедшее.

– Сатана – отец лжи.