«Идите и проповедуйте!»

«Да, – думал Пилат, не отрывая взгляда от моря, – я всё помню, и стоит ли притворяться? Наступил шестой час дня, и тьма была до девятого. Солнце померкло, и, говорят, завеса в Храме разорвалась надвое от верха до низа. И возопил Иисус громким голосом: «Или, Или, лама саввахвани?» – «Боже, Боже, зачем Ты Меня оставил?» И тогда Лонгин и закричал: «Муж этот праведен был!»

Пилат помнил, что Лонгин в тот же вечер, перед тем как заступить на стражу, рассказал ему это и Прокула сказала: «Не предупреждала ли я тебя?»

С тех пор прошло много дней, и Пилат всё это время хранил молчание и ни одним намёком не дал понять жене, что помнит и сон, и то, что она присутствовала при донесении Лонгина.

Пилат не верил в то, что говорил Лонгин: ну, умер быстро, ну, умер не как все, ну, что-то говорил перед смертью, ну… а дальше что? Но что-то продолжало беспокоить. И тогда на третий день он призвал иудеев и спросил:

– Видели ли вы знамения на солнце, которые произошли, когда осуждённый умирал?

О, они держались гораздо лучше, чем он.

– Затмение солнца по обычному закону совершалось, – надменно произнёс Кайафа, поучая его, просвещённого римлянина.

Даже сейчас Пилат почувствовал, как злоба перехватила горло.

Пилат, облокотившись на перила, тяжело дышал, он смотрел по-прежнему на море, но уже не видел его. Злоба и гнев застлали глаза, и вместо моря он видел исполосованную им собственноручно спину Первосвященника.

Но тогда Пилат проглотил раздражение.

– Воины рассказывали: когда стерегли гробницу, содрогнулась земля, и они увидели, что ангел сошёл с неба, отвалил камень.

– Жив Господь Бог! – сказал Ханан. – И мы не верим вам!

«Вероятно, они тогда и дали воинам серебра, чтобы те молчали, и только Лонгин… Да нет, – прервал себя Пилат. – Что за сказки! Иудеи были в этот раз правы. Ничего такого не было, и затмение солнца по закону совершалось».

Он вернулся в спальню и только лёг на постель, закрыл глаза – понеслось перед ним мучительное видение:

Пещера где-то в саду, огромный валун преграждает вход в пещеру, и от этого на сердце у Пилата тяжело, будто валун давит на грудь. Пилат крадётся, но в это время громкий голос раздаётся с небес. Пилат пригибается, и двое мужчин сходят с неба и мимо Пилата, будто того и нет, направляются к гробнице.