«Идите и проповедуйте!»

– Какою силою или каким именем вы это сделали? – Кайафа задал вопрос, и голос даже ему самому показался слишком величественным и громким.

Пётр и Иоанн в измятых хитонах, грязных после ночи в темнице, ярко освещённые двумя высокими свечами в высоких серебряных подсвечниках, стояли на возвышении в середине полукруга. Рядом с возвышением стоял вчерашний исцелённый. Казалось, он не очень понимал, зачем его сегодня сюда привели. На Петра и Иоанна он не смотрел. Два положенных судебных писца находились по обе стороны от них.

Писец справа записывал слова Первосвященника. Второй изготовился записывать ответ обвиняемых. Он насмешливо смотрел на Петра.

– Начальники народа и старейшины израильские! – начал Пётр. – Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелён, то да будет известно всем вам и всему народу израильскому, что именем Иисуса Назарянина, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мёртвых. Им поставлен он пред вами здрав.

Писец поднял изумлённый взгляд на Первосвященника.

Ему показалось, что в Иерусалим явился древний пророк. Он не знал, записывать ли это?

– Он есть камень, – продолжал так твёрдо и спокойно Пётр, что писцу захотелось записывать эти слова, – пренебрежённый вами зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения. Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись.

Писец записал и опять взглянул на Кайафу.

Кайафа был зол и растерян. «Вот! Испугались!» – думал он, косясь из-под кидара на Ханана.

В Зале нарастал гул:

– Это опять ученики Иисуса? Они что – забыли, что стало с их Учителем?

– У ам-хаарецев память коротка, – послышался чей-то насмеш ливый голос.

– Они осмеливаются в нашем присутствии поучать? Или я ослы шался?

Никодим с самого начала испытывал страшные муки. Опять и опять он задавал себе вопрос: надо ли ему встать на защиту Петра? Конечно, он должен что-то сказать в их оправдание. «Господи, – молился Никодим, – научи, как поступить.

Но могу ли я открыть сейчас перед всеми, что я был у них в доме? Что приглашал их к себе? Могу ли? Господи, посуди Сам, мне это не под силу – сейчас признаться, что я уже принял решение креститься во имя Твоего Сына – Иисуса Назарянина».

В это время заговорил Иосиф Аримафейский:

– Они исцелили того, что стоит рядом. Взгляните, это тот, что сидел все годы у Красных ворот.

Исцелённый стоял, всё так же опустив голову.