Дневная звезда

Она вдруг вспомнила, что находится в том месте, где ей, строго говоря, и не положено находиться, и если она не прибежит вниз через две минуты, то ее начнут искать, непременно найдут в башне (с башни, конечно же, и начнут искать), и потом, быть может, запретят вообще даже думать о телескопе, или еще хуже того – выгонят господина Смита.

– Это меня… – сказала она еле слышно, продолжая смотреть в неопределенную точку и затаив дыхание. – Мне, кажется, пора…

– Раз пора – тогда нужно идти, – улыбнулся господин Смит, отойдя на шаг от телескопа и Эйли.

– Да… – Эйли подождала в неподвижном состоянии еще несколько секунд – а потом мгновенно сорвалась со своего места и практически вылетела из комнаты.

Только на самом пороге, распахнув дверь, она приостановилась, повернулась к Смиту и сказала, кивнув:

– Можно?.. Я еще приду, – и выскочила за дверь.

Теперь, когда она спускалась бегом с башни по лестнице, ей представился все тот же корабль с раздувающимися парусами, только он теперь был виден еще ярче.

В общем, с этого момента жизнь Эйли очень изменилась. Может быть, правильнее было бы сказать «с этого дня», но опять же: только не применительно к Эйли. Для нее каждая минута теперь стала чем-то вроде дня, в одну минуту к ней могло прийти столько мыслей, или фантазий, или каких-то смелых планов по поводу того, какие еще объекты ей следует посмотреть на небе, или столько совершенно невообразимых мечтаний, что текущее время будто съежилось, сжалось в гармошку, секунда неестественно плотно прижималась к секунде, и в минуте таких секунд стало не шестьдесят, а все сто двадцать, а минут в часу, наверное, уже за триста.

Так вот, с того самого момента, когда осторожная бровь Эйли впервые коснулась стального окуляра телескопа, прошло всего несколько дней, но самой Эйли казалось, что прошли недели. Каждый день она могла вспомнить по часам, восстановить детально все события, которые с ней происходили, даже иногда припомнить цепочки мыслей, приходившие ей в голову в тот или иной час.

Вот тот самый день, вечером которого она выскочила из комнаты Смита. Ее позвали колоколом на вечерний чай, после чего она попросила у родителей разрешения подняться на башню к господину Смиту, и отец даже разрешил ей это сделать, но только завтра. Тогда Эйли, не найдя ничего лучшего, пошла спать, именно только с той целью, чтобы это завтра побыстрее наступило.