Скиталец. Начало пути

Мать разложила в тарелки овсяную кашу. Данька сел за стол. На столе стояла масленка с настоявшим сливочным маслом, а не обычная коробка со спрэдом. Мать разлила в чашки ароматный чай. Присела рядом.

– Кушай, Даня. Давай, кушай. Я еще сыр купила, – каждая мать хочет накормить своего ребенка вкусненьким. – Здорово, мам, – Данька мало обращал внимания на то, что подавалось к столу. В его подсознании жили заветы прошлых поколений. Стол – это божья длань. Что дал Господь, то и ешь. Будет день и будет пища.

– Замечательная жизнь у нас начинается, сынок, – Мария Петровна пыталась растормошить сына.

 – Мы живем сейчас, как богатые люди.

Сколь не воздержанны в словах своих женщины. Боги слышат вас, смертные. Бойтесь, что услышаны будете. В ночь эту жизнь ваша изменилась.

Мария Петровна улыбалась. Она твердо верила, что так живут самые богатые люди на земле. Таков удел нищих.

– Да, – Даня улыбнулся ей в ответ. – А мне сегодня такой удивительный сон приснился.

Ходики на стене громко щелкнули, пружинки закрутились, любопытная кукушка высунула клюв из часовых створок.

Даньке очень хотелось рассказать о том, что привиделось нынешней ночью.

– Какой сон, сын? Ты что, как старая бабка в сны веришь? – Мария интуитивно сама верила в сны, но не хотела признаться в этом.

– Не, мам, ты что. Такой яркий сон, такой удивительный. – Пережитое ночью не выходило из головы. Образы были яркими. От них не избавишься в одночасье.

По оживлению сына Мария Петровна видела, выслушать стоит.

Он все равно не отстанет.

– Расскажи. Расскажи, – мать кивала головой.

И Данька увлечено начал рассказывать:

– Мне снилось, будто просыпаюсь на берегу моря. На песке. На воде сидят чайки. Яркое солнце, вокруг песок и синее море. Я встал, смотрю, невдалеке город. Зурбаган.

– Зурбаган, в самом деле? – Рассмеялась Мария Петровна.

– Ну, конечно, мам. Я пошел посмотреть, что это за город. Такие удивительные люди и дома. Дома одноэтажные, двухэтажные. Люди одеты не так, как мы.

Женщины в таких платьях, подол до земли. Есть, кто победнее одет, а кто побогаче одет. Такие пышные юбки. Мужчины, кто, то же, как одеты. Одни в холщевых штанах, рубахи на выпуск. Есть нарядные. У них шляпы широкополые. Кто-то при шпагах, – Данька размахивал руками, показывая, как висит шпага на боку. – Я там еще на рынок зашел.

– На рынок? – В ее представлении город мечты не место для рынка.

– Ага. Такой хороший, большой рынок. Но я не об этом.