Скиталец. Начало пути

Бросается следом, надеясь в лабиринте улиц догнать Дорна. Но тот ускользает. Злодею не откажешь в уме и тонком расчете. Дорн укрылся на следующей странице, но Даня перелистнет ее, схватка неизбежна. Он так увлекся повествованием, что не заметил, как пришла мать. С порога она крикнула:

– Даня, я пришла. – В руках сумка с продуктами. В глазах радостный блеск. Зарплату дали, еще один месяц удалось свести концы с концами.

– Да, мам, – он встал с дивана, отложил книгу. – Мама, а я ужин приготовил. Разогреть?

– Разогрей, Даня.

Она ушла в свою комнату, а Данька бросался на кухню, разогреть еду. Когда они сели за стол мать, такая радостная, сказала:

– Нам сегодня зарплату дали. В выходные съездим, тебе брюки купим. – Мария Петровна ласково улыбается, поднося к губам чашку с чаем.

– Да зачем, мама! – Опять она о своем. Он переживет. Не стоит разбрасываться деньгами.

– И не возражай. Купим. И еще премию дали. – Мать так сияла, словно ей вручили государственную награду, и вручили в Кремле, сам Президент.

Данька улыбался в ответ. Премию. Что там, сущие гроши, но мать так радовалась, а ему захотелось ее поддержать. Она радовалась искренне, как ребенок, своему счастью.

– А еще, – мать понизила голос, словно делилась страшной тайной, – я узнала, что в колледже по соседству, экономический, кажется, техничка требуется. По совместительству. Работать можно вечерами. После работы. Мне по пути будет. Берут на полную ставку. А платят больше, чем в музее мне.

«Как миллионеры, – грустно думал Даня, – вот тебе три рубля и не в чем себе не отказывай». Но расстраивать мать не стал. Когда еще он увидит ее улыбку. Светлую, без привкуса печали. Чаще поутру он видит, как стоит она у окна на кухне. Плечи печально поникли. Руки рассеянно гладят подоконник. Девочка, заблудившаяся в этой стране.

– Здорово! А можно я тебе там помогать буду?

– Нет, Даня. Я сама управлюсь.

– Но мама…

– Не спорь. Это не обсуждается. Представляешь, как нам повезло. Будем жить, как богатые люди.

– Да, мама, – Данька снова грустно улыбнулся и пропел, – Хэв ю эни маней, ю из ричмэн ту. Если у тебя немного денег, ты тоже богач.

Мать так была рада своим новостям, что не заметила грусть в голосе сына.

Опустели тарелки. Чайник остывает на плите. И восемь раз прокричала кукушка в часах на стене. Они поужинали.