Путем таракана

Зачем было говорить, что придёт, да, мол, успеет? А она мне знаешь что сейчас? А незачем было, говорит, будить меня в такую рань в воскресенье. Ну какая нахалка, ещё и грубит.

– Папа, – сделал последнюю попытку успокоить их Цезарь, – ты кино-то хоть сам посмотрел?

– Посмотрел, а что?

– Тебе понравилось? – Цезарь обнял его за плечо – всё-таки они столько лет не виделись. Но папа продолжал возмущённо причмокивать и крутить головой.

*

Огромный чёрный буфет. От бабушки или от прабабушки доставшийся.

Сколько себя помню – всю жизнь он меня пугал. Когда его дверцы были открыты, мне казалось, что туда, внутрь, засасывается моё логичное настроение, мои правильные мысли, а остаётся бардак, смятение в голове. (И это задолго до того, как я прочитал в журнале статью про чёрные дыры.)

И всегда мне хотелось поплотнее его закрыть. Солнце (мама) говорит, ей казалось, что я таким образом отодвигал от себя конфетный соблазн. Там и правда лежали конфеты? Не помню.

Терпеть не могу неплотно закрытых дверей.

4

Альберт от удивления забыл, зачем пришёл. Оба растерялись, но Цезарь нашёлся первым:

– Ещё раз здравствуйте, сосед. Вам чем-нибудь помочь? – и в знак дружелюбия приоткрыл дверь чуть пошире.

– Не то чтобы, а я, собственно, Ленвасильну.

Теперь Альберт был при параде, если не сказать при трауре: чёрный костюм и чёрный же галстук, неопрятно комкавший воротник рубахи.

– Мам, к тебе, – позвал Цезарь, краем глаза отметив, как облегчённо выдохнул посетитель.

– Тыых сын, что ли? – одновременно переходя через порог и на ты, уточнил Альберт. – А чёй-то я тя раньше не видел?

Цезарь хотел было ответить коротко и вежливо про долгие годы, проведённые… Но понял, что Альберту не до него.

– Ленвасильна, пжалста, не посидите с Танюхой? Того гляди опять истерика, а мне срочно надо, у нас там такое…

Елена Николаевна изобразила губами кислый крен к правой щеке:

– Даже не знаю, – и её недавно вспыхивающий гневом голос теперь морозил всё живое вокруг.

 – В прошлый раз Татьяна позволила себе такое…

– Ну пжалста, Ленвасильна, она просит прощенья, и я… У нас собачку убили, мне надо её того… А Танька опять щас орать начнёт, тут же датчик щас у нас, сами знаете. Сработает.

Альберт комкал пальцами галстук и выглядел очень глупо.

– Посидите с ней, я заплачу.

Ворча под нос какую-то «охоту-былу», Елена Васильевна пошла в комнату переодеваться.