The Bestелесность

Гитарная прелюдия

На гитаре впервые – взрезало неожиданно,

С милосердием скальпеля с пальцев силу скобля.

Ворожи давай! Выжжены все миражи давно!

Мол, в созвездия скатывай эти – от си до ля.

Ах, гитара моя! Странным шествием шестиструновым

Прошерстила я вас по пространно шальной оси…

Ну же, сильная, спойте! Любите меня, как сестру!.. Но вы

Предпочли припечатать промученным до-фа-си.

Ах, какая же, деточка, всё-таки горе-игрунья вы:

Непонятней настырности вашинской лишь фарси!.

Пульс струится по струнам, отплясывая по-скрипковому,

Рассыпаясь в молекулы славно обильных мук.

Пальцам жарко на кончиках самых, как от постскриптума

Благовестного – к чёрно трагическому письму.

Где же я: на орлиной скале ль, на коралловом рифе ль;

В звуковолнах плыву ли, привольностью развалясь?..

Богомольем бемольным таинственно веет от вас…

Я ласкаю ваш гриф, точно в точку наточенный грифель,

Чтоб искусство рождать, над искусником чувствуя власть,

Шестиструнье сжимаю, вгоняя металл – в подкожье,

Рвётся кокон и куколка.

Из гитарной груди проливается нега Божья,

Словно солнечный сок на проснеженную тайгу…

Межстоличный романс

И снова перрон: получас полугодом тянется.

В каждом всполохе сердца гудит орудийный залп.

Я устало вхожу, как святая безродная странница,

В ожидальную – как в переполненный зрительный зал.

И народом продрогшим она, бедолага, давится.

И народ, обезличенный в серо-живой толпе,

Пьёт шампанское под новогодье за доброе здравьице

И мечтает о соло уютной тени купе.

Кто-то съёжился дрёмою: всякий – на свой манер, но

В неуклюжих объятьях вокзальных перипетий…

У меня перспектива – плацкарт, что весьма партерно,

И спектакль длиною в десяток часов пути.

Мой состав растянулся линейкою кордебалета;

Застывает над ним, расклубясь, паровозный вздох…

И клеймом почернелым на розовой плоти билета

Я читаю судьбу по названиям городов.

Молитва – Георгию

Я могла б сейчас накурить ванили – кучерявые, знаешь ли, облака. Я могла б вскричать, что меня избили, ведь на вид похоже наверняка. Я могу придумать мильон историй, что мильон терзаний, от «а» до «я». Дескать, «дай мне силы, Святой Егорий, ибо в каплю сжалась на дне – моя. Подари, родимый, как в санаторий, мне ночной – до рая, ну в те края».

Ты помог бы точно несчастной дуре. Ты б на море выслал Сторукий Рок.