Тень Хиросимы. Роман-легенда

С того исторического момента они всегда вместе. Только один всегда на виду – трибун, а другой в стороне, в тени. Он мудрый советник и преданный друг.

Из тех, кто начинал с ним свой путь от золотых песков, близких по духу остались единицы. Да и те заматерели и стали походить на важных землевладельцев во время обхода своих владений. Подсыревший порох, – с горечью думал Эф-Кэй. Другие бросились вслед за убегающей за горизонт за синекурой, и там сгинули. А он всегда рядом. Всё такой же: скромный в желаниях и требовательный к тому, что делает.

Эф-Кэй оторвался от своих воспоминаний. Ему захотелось поддержать своего друга. Он широко улыбнулся, как мог улыбаться только он (странно, раньше он улыбался, не замечая этого, теперь он знал обаяние своей улыбки и частенько пользовался ею):

– Ничего, Серый, прорвёмся! Не впервой нам идти, подставляя грудь под шальные пули.

Губы Тени дёрнулись и замерли в точности как на полотне знаменитого художника эпохи Возрождения.

– Ну что ж, давай подумаем, как нам это с тобой сделать.

И всё-таки в его глазах появилась усталость, – пожалел своего друга Эф-Кэй. – А возможно и разочарование, – больно кольнуло самолюбие Гонаци.

– Бросимся сломя голову на штыки, как тогда, в молодости. Э-эх!

– Э-эх, не получится.

– Это почему же не получится?

– Тогда за плечами был ветер и в лицо дул ветер. А теперь за плечами слава и обязанности, над головой гордые стяги, впереди… а впереди пропасть.

Эф-Кэй покосился на бездонный провал сцены. Когда-то он бесшабашно шёл по его краю, не замечая опасной кромки.

Не замечая? Как взгляд девушки, её тонкий стан притягивает молодость, так и Тьма тянула его к себе. Тянула всегда. Сколько он помнил себя. Он ощущал сладкое напряжение полей между собой и кем-то невидимым за чёрной чадрой. Напряжение, которое хотелось испытывать вновь и вновь. И ради которого он, оказывается, жил.

Эф-Кэй сладко потянулся, представив тонкую девичью фигуру.

Убедившись, что тайна мысли сохранена, он откинулся на спинку дивана.

В какой-то миг, окрылённый идеей свободы и всеобщего счастья, увлекая за собой людей, и с радостью ощущая как тысячи рук возносят его над пропастью. И… Тьма пропала.