Тень Хиросимы. Роман-легенда

Глаза посвящённых, загорелись особенно ярко. По телу разлилось приятное тепло, кровь притекла к голове, ощущение блаженства, вызванное различными ассоциациями: сверхбомба – неограниченная власть; сверхбомба – бюджетное финансирование; роскошь; принадлежность к избранным мира сего с вытекающими отсюда последствиями – рай на земле.

Работа закипела. Деньги беспрепятственно (или почти беспрепятственно) потекли на исполнение заказов, проведение экспериментов и испытаний. Тысячи душелюбов-рабочих, душеприказчиков всех степеней, не догадываясь, включились в процесс создания бомбы, приобщаясь к тем благам, которые сопровождали её создание, словно свита короля.

Си-Ай был на седьмом небе – жизнь удалась. А здесь не так уж и плохо, – думал он, восседая на мягком кресле комфортного лимузина и всматриваясь на выкрашенные набело улицы, пролетающие за окном. Он вспомнил своё детство, лабораторию отца, белые халаты. Си-Ай умиротворённо улыбнулся и откинулся на спинку, проваливаясь в роскошь.

Работа кипела. Кассы выдавали зарплаты и премии. Счета в банках обнулялись и снова заполнялись цифрами, служащие банков подобострастно приветствовали новых и старых клиентов, расширяя свои улыбки по мере того, как расширялись колонки цифр на личных счетах.

«Зал» не отрываясь, затаив дыхание, следил за «сценой». «Артисты» благодарно и привычно собирали Об-рок.

И вот он – апофеоз – два массивных толстяка, выкрашенных в зелёный цвет, доставлены на остров, где располагалась специально сформированная авиагруппа.

Си-Ай с интересом рассматривал пленника, облачённого в одежду мышиного цвета. Надо же – враг? Хотя последнюю догадку самоуверенного душеприказчика-защитника второй степени ещё нужно подтвердить, – выглянула из своих просторных комнат логика.

С чего же начать? Куда проще общаться с атомами, чем с этими многосложными организмами, начиненными к тому же неуправляемыми чувствами, а некоторые вдобавок и интеллектом.

– Как вы попали сюда? – Си-Ай решил начать с самого каверзного вопроса, требующего подготовленного ответа.

– Мне трудно ответить, как я очутился здесь. И не потому, что я сохраняю в себе какую-то тайну. Нет.