Тень Хиросимы. Роман-легенда

Ничего, – продолжал он сверяться со своей памятью, – вот и «зрительный зал», похожий на беспросветную пропасть, и светильник-прожектор где-то на самом верху… Под потолком, – продолжала подсказывать услужливая память, не в силах подсказать другое сравнение. – Я здесь – там, где и был.

Тень замешкался, не находя чего-то, что обязательно должно было бы присутствовать и вдруг не оказалось на знакомом месте.

Мне нужно идти, – вспомнил он, не найдя того, что искал. Он повернулся в сторону ближайших холмов и, раздвигая податливую траву, уверенно пошёл наискосок к знакомой грунтовой дороге.

Пространство снова исказилось.

Так надо, – спокойно отметил про себя Тень, – Здесь это обычное явление. – А услужливая память продолжала подсказывать, облегчая привыкание к новым условиям. – Словно смотришь на мир сквозь увеличительное стекло. Поворот. Обычный незаметный поворот, а изображение за выпуклым стеклом неожиданно размазывается, ускоряясь и искривляя пространство.

Он шёл обычным размереным шагом, четыре-пять километров в час, а декорации с обеих сторон, кривляясь и гримасничая, пролетали мимо с немыслимой скоростью. Ощущение пассажира, идущего по ходу несущегося на огромной скорости поезда. Пролетели поля… Промелькнула прибрежная полоса… Кругом заплескались волны, накатываясь со скоростью истребителя и также торопливо убегая за горизонт… Снова прибрежная полоса… Пальмы… И опять заплескались океанские волны… Белые барашки поспешно убегали прочь по бирюзово-серой поверхности океана, исчезая на границе зрения.

Всё, больше не могу. Нужно отдышаться. – Тень прислонился спиной к высокой тонкой пальме. В воздухе возник быстро приближающийся звук, похожий на звук летящего жука.

Устало, гудя четырьмя движками, на посадку заходил пузатый бомбардировщик, поблёскивая на солнце серебристым фюзеляжем.

Тень внимательно следил за его посадкой.

Вот шасси едва коснулись земли, поднимая облачко пыли и снова подпрыгнули в воздух, не соглашаясь с невидимой волей пилота. «Ведь он так полюбил безграничные голубые пространства». Скрытые механизмы заставили самолёт окончательно плюхнуться на взлётную полосу и, покачивая крыльями, направили его в строй однополчан, застывших ровными рядами на краю поля.