Дело побежденного бронтозавра

А почему он должен жалеть предателя истины Аум? Этому дураку учитель дал путь, дал способ достичь бессмертия и перерождения в тело Шивы, а он отказался от спасения и двинул прямо в попы?

– Он и меня призывал покаяться, обратиться в лоно его лживой фарисейской церкви, – сообщил Дюшин, дергая щекой все сильнее. – Сами понимаете, не было у меня после этого другого выхода, кроме как убить дурака…

– Нет, не понимаю, – Волин смотрел на него хмуро. – Предположим, разошлись вы во взглядах, но зачем обязательно убивать? Живите отдельно друг от друга, живите, как каждому охота.

– Истина не терпит расхождения во взглядах, – мрачно отвечал Дюшин. – Она одна, и, если ты ей изменил, кара тебя настигнет неминуемо.

Волин только головой покачал. Ну, хорошо, а почему же он столько лет ждал? Почему не покарал отступника сразу, как тот покинул организацию?

– Не до того было, – отвечал Дюшин. – Я духовную брань вел. И физическую тоже.

– То есть это как прикажете вас понимать? – опешил Волин.

– Сражался, если по-простому. Воевал, – объяснил хозяин дома.

Старший следователь кивнул: это он понимает, что воевал. А где именно?

– В горячих точках, – отвечал Дюшин. – Сирия там и тому подобное. Потом ранили меня, пришлось вернуться к штатской жизни. И тут, значит, настало время платить по счетам. Вот и вся история, если говорить по-простому. Но за ней стоит великая метафизика…

– Ну, о метафизике мы с вами отдельно поговорим, – заметил Волин, надевая на него наручники.

* * *

– Ну да, это у нас любят: нагадить, а потом метафизикой прикрываться. Дело известное.

Генерал Воронцов глядел на старшего следователя, прищурясь. Они сидели в квартире генерала, на столе лежала новая порция расшифрованных дневников детектива Загорского.

– Но между прочим, есть в твоей истории еще одна, как сейчас говорят, тема, – заметил Воронцов, подпихивая в сторону Волина довольно пухлую папку. – Помнишь, при Сталине было такое обвинение – «низкопоклонство перед Западом»?

Волин, разумеется, помнил. То есть, конечно, он этого времени уже не застал, в отличие от генерала Воронцова, но по книгам помнил прекрасно.