Дело побежденного бронтозавра

В противном случае мы как народ потеряем то, что имеем сейчас.

При этих словах Анастасия как-то странно поглядела на статского советника. Белоусов несколько секунд тоже глядел на него с удивлением, но потом на лице его мелькнула тень догадки.

– Понимаю, – кивнул он, – вы так говорите, чтобы не обидеть вашего помощника.

– Я никого не хочу обидеть, даже вас, – отвечал статский советник, вставая из-за стола. – Засим позвольте откланяться, нас ждут дела.

Он положил на стол пятирублевую ассигнацию, слегка поклонился барышне и двинулся к выходу.

За ним, ядовито ухмыляясь, следовал Ганцзалин.

Спустя минуту они были уже в своем купе.

– Ну как тебе нынешняя внезапная встреча? – полюбопытствовал Загорский, едва только за ними закрылась дверь, надежно отделившая их от коридора.

– Никогда бы не подумал, что мадемуазель Алабышева – шпионка, – протянул Ганцзалин, почесав подбородок.

Нестор Васильевич с неудовольствием заметил, что война повлияла на помощника самым неприятным образом – он всюду видит шпионов.

– А что – не так? – вскинулся китаец. – По-вашему, она не шпионка?

– Ну, разумеется, шпионка, – пожал плечами статский советник. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это заметить.

Озадаченный Ганцзалин почесал уже не подбородок, а кончик своего китайского носа и осведомился, что же они теперь будут делать?

– Ничего не будем, – отвечал господин, – будем ехать, как ехали, в сторону Владивостока.

И, вытащив из пухлой папки газетную вырезку, углубился в чтение.

Помощник поглядел на него с превеликим изумлением. Как это – ничего? Рядом с ними японская шпионка, а они ничего не предпримут? Может быть, хотя бы организовать за ней наблюдение?

– Никакого наблюдения, – буркнул Загорский, не отрываясь от статьи. – Это не наше дело.

Каждое новое слово статского советника повергало китайца во все большее изумление. Они едут на театр военных действий организовывать контрразведку и как ни в чем не бывало пропустят туда же японскую шпионку? Он понимает, господин никогда не говорит всего даже ему, но это, кажется, такой случай, который можно было бы разъяснить… Впрочем, как ему угодно.

Пусть сюда явятся хоть все японские шпионы – лично он, Ганцзалин, пальцем о палец не ударит, чтобы их схватить. Непонятно только, к чему тогда были все разговоры про патриотизм?

– Патриотизм – патриотизмом, шпионы – шпионами, – отвечал Нестор Васильевич, беря очередную вырезку.