Дело побежденного бронтозавра

– Ну-ну, ничего, милая, не бойся, – успокаивающе заговорил Нестор Васильевич. – Это всего-навсего приступ, сейчас будет легче. Ты просто потеряла много сил, испугалась. Отдохни минутку, и попробуем встать снова.

Он уговаривал животное так, как будто перед ним была не лошадь, а человек. И, как ни удивительно, но, кажется, кобыла его поняла. Минуту-другую она лежала неподвижно, только бока ходили ходуном. Потом дыхание ее постепенно выровнялось, она открыла глаза и снова попыталась подняться. В этот раз попытка оказалась удачной.

– Есть у тебя сахар или другое какое лакомство? – спросил Нестор Васильевич у лихача.

Тот засуетился: а как же! И сахарок есть, и морковка, сейчас, сейчас… Он покопался в карманах и, выудив оттуда кусок пиленого сахара, передал статскому советнику. Тот протянул сахар лошади на открытой ладони. Та деликатно подхватила сладкий кусочек большими теплыми губами.

– Ну вот, – сказал Нестор Васильевич кучеру, – вот уже и лучше. Ты уж, братец, сегодня не утруждай ее больше, пусть отдохнет твоя скотинка.

Тот с готовностью закивал: само собой, пусть отдохнет. Вот только… не знают ли господа хорошие, что это за напасть такая с животиной приключилась? Загорский пожал плечами – трудно сказать, может быть, эпилепсия. Раньше что-то подобное с ней бывало?

– Да как сказать, – замялся возница, – может, и бывало, мне неизвестно. Я ведь ее только две недели как купил.

Нестор Васильевич нахмурился. Как бы то ни было, на самотек дело пускать нельзя. Лошадь надо обязательно проверить, сводить ее к ветеринару, пусть посмотрит, что с ней и как.

– К ветинару, – закряхтел кучер, – да ведь к ветинару, поди, денег стоит.

Загорский кивнул: стоит. Да только ведь лошадь эта – его кормилица. Не будет она здоровой, на что он сам жить станет?

– Да ежели она так всякий раз биться будет, проще уже ее татарам на колбасу отдать, – сказал какой-то потрепанный зевака; их десяток столпилось сейчас вокруг опрокинутого экипажа, и все с большим интересом следили за ходом беседы.

– Это тебя надо на колбасу, – отвечал ему Ганцзалин, – причем не откладывая дела в долгий ящик.

Вид у него при этом сделался настолько свирепый, что зевака поспешил ретироваться. Нестор Васильевич тем временем дал вознице пять рублей, велел сводить лошадь к ветеринару и купить лекарства, которые тот пропишет.