Дело Саввы Морозова

Короткие волосы, обкорнанные заботливыми ножницами Люсьены, стояли вокруг мальчишеской физиономии густым каштановым облаком. – Воровка, надо понимать?

– Ребенок, – примирительно протянул Рудников, – какое ее соображение! Вот я ей поперек седалища ремнем-то перетяну, в следующий раз будет знать, к кому в карман лезть.

– Чрезвычайно ловкая воровка, – как бы между делом заметил статский советник. – Так вытащила бумажник, что я ничего и не почувствовал. Одним словом, щипач высокой квалификации.

Ника стояла подбоченившись, за спиной у нее, не давая сбежать, высился Ганцзалин.

– Отвечай, когда спрашивают! – И городовой дал ей наилегчайшего леща, такого тихого, что даже, кажется, не побеспокоил каштановое облако вокруг головы.

От лещей рудаковских теряли сознание здоровенные мужики, но то были лещи, данные от души. Здесь же имела место явная имитация суровости, так что Ника даже не шелохнулась.

Тем не менее Нестор Васильевич все-таки поморщился недовольно.

– Не нужно никого бить, – сказал он строго, – тем более не нужно бить ребенка. Я же вижу, она разумный человек, она способна говорить без всяких понуканий.

И снова обратил взгляд на барышню: итак, что она умеет еще, кроме как воровать?

Неизвестно, что такое было во взгляде статского советника, но Ника, которая поначалу решила лучше язык себе откусить, чем разговаривать с ним, вдруг заговорила.

– Что угодно могу, – буркнула она. – Хошь – кошелек выну, хошь – в фортку залезу, хошь – человека зарежу.

Загорский слегка улыбнулся и сказал, что резать людей – это совершенно лишнее, тем более для столь юной особы. Если она действительно настолько ловкая, как показалось статскому советнику, может ли она выследить человека?

– Даже мышь могу, – решительно отвечала Ника.

Нестор Васильевич и Ганцзалин обменялись быстрыми взглядами, затем статский советник взглянул на Рудникова.

– Вот что, Федот Иванович, я, с твоего позволения, ненадолго заберу эту юную особу, мне нужно кое о чем с ней поговорить.

Рудников с готовностью закивал, а потом устремил строгий взгляд на Нику. Взгляд этот недвусмысленно говорил: ты, девка, слушайся господина Загорского, он плохого не присоветует. Впрочем, Нике уже и самой было любопытно, что это за господин Загорский такой и к чему, собственно, весь разговор.

Надо сказать, что вопрос этот выяснился очень скоро.