Дело Саввы Морозова

Как следует подумайте… Это вам не эксы устраивать, дело простое, спокойное.

Красин с минуту сидел молча, потом сказал, что на Морозове еще рано ставить крест, тот еще может быть полезен делу революции. Сейчас у Саввы расшатаны нервы, он не в себе. А он, Красин, рано или поздно все-таки надеется его уговорить.

– Рано или поздно – это когда? – деловито спросил Ленин. – Революция разгорается, деньги нужны позарез – и не на бифштексы, а на то, чтобы вооружать людей. А вы, судя по всему, намерены с вашим Саввой менуэты танцевать.

Так я вам вот что скажу. Уговаривать вы его будете или еще как-то повлияете – мне все равно. Только сделать это надо как можно быстрее. Потому что никто не знает, что будет завтра. Так что действуйте, товарищ Никитич, и действуйте немедля.

Красин опустил глаза в стол, руки его нервно перебирали столовые приборы, лежавшие на белой скатерти. Ложка, вилка, нож, снова вилка, опять нож… Рука его с силой сжала серебряную рукоять, он поднял глаза на Ленина.

– Я все же надеюсь его уломать, – проговорил Красин с запинкой.

 – Я пустил в ход свои методы. Морозов никуда от нас не денется, я хорошо его знаю, он не такой человек…

– Партии безразлично, какой он человек, и безразлично, какой человек вы. – Его визави весь подобрался и на миг превратился в какое-то хищное животное. – Партию интересует только результат, понимаете, ре-зуль-тат! Или, может быть, вы испугались? В таком случае мы найдем других исполнителей, надежных. За это дело может взяться, например, товарищ Богданов.

Красин покачал головой: не нужно Богданова, он все сделает сам. Тем более что дело уже на мази, он уже обрабатывает Морозова. Нужно только немного подтолкнуть купца, и он упадет им в руки, как спелый плод.

– Ну, вот и договорились. – Ленин откинулся на стуле и сквозь хитрый прищур посмотрел на собеседника. – В революции, батенька, нет ни друзей, ни родственников. Есть лишь великая цель, ради которой можно отдать жизнь не только свою, но и окружающих. Не забывайте об этом никогда!

И он решительно ткнул вилкой в бифштекс.

Глава первая. Настежь закрытые двери

В санкт-петербургском доме статского советника Нестора Васильевича Загорского было непривычно тихо. Тихо было на первом этаже, еще тише – на втором, и особенно тихо было в сердце дома, в кабинете самого Загорского. Казалось, всякая жизнь тут прекратилась, только яркие лучи весеннего солнца прожигали большое стеклянное окно кабинета, словно хотели выжечь дому глаз.