Молоды, как пыль

А мама, возможно, не спала,

Ведь ночью звонил телефон.

Тогда же, развеяв ударом,

Ушел в никуда ее сон.

И вот она слабой рукою

Не может рубашку надеть.

От слабости тело все ноет,

От горя нежданных потерь.

Негоже так выглядеть плохо

Возлюбленной русской жене:

От слез очи ясные сохнут.

Себя не даёт пожалеть.

Мы вышли довольно нескоро,

И путь не составил труда,

Но не было раньше такого,

Секунды чтоб шли в никуда.

Был путь нескончаемо длинным,

Размеренно шел каждый шаг.

И вместо минуты невинной,

Мы час добирались, спеша.

Меня посадили к Мальвине

С неведомой целью для нас.

Мужчины скорей удалились,

На белой машине умчав.

А мамы затихли на кухне —

Подругу хотят поддержать,

Но сердце разбитое глухо,

Как после удара ножа.

Я слышал порою мычанье,

Тогда не узнав в этом плачь.

С Мальвиной мы просто молчали,

Хоть фразу боясь рассказать.

Так робко слова прозвучали,

Разрезав в момент тишину:

Мальвина шепнула случайно,

С трудом не расплакавшись тут:

«Так жалко, что папы не будет.

И он не придет никогда».

Их счастье голубкой загульной

Направилось вдаль на юга.

Напишут «потеря кормильца»

На тысяче разных бумаг,

Которые будут храниться

В запаянных ложью столах.

И выпишут пенсию детям,

Лишь четверть на руки вручив:

Достаток порой очень вреден

Сиротам – погубит он их.

Чиновник боится за деток,

Поэтому очень суров,

И в шубу из норки одет он,

И любит далекий курорт.

Я видел, как мама с подругой

Направились с скатертью в зал.

Им даже шагать было трудно

И прямо направить глаза.

Нас тетя гулять отпустила,

Снежане чтоб дать отдохнуть.

Мы молча отправились мимо,

Надеясь придумать игру.

На улице солнце сияло,

Но грело других, а не нас.

Возможно, светило устало

От грустных обиженных глаз.

Во двор прикатила машина

С наклейкой большой «ритуал».

В окне разглядел я мужчину,

Которого вовсе не знал.

Увидел, что папа с другими

Тягает неведомый груз.

За ними мы не поспешили,

Оставшись сидеть также тут.

Я помню размыто мгновенье

Прихода к Светлане домой,

И путаю я, к удивленью,

Две разных картины порой.

Входя в коридор невеселый,

Мне нужно увидеть венок,

Услышать печальное слово

О том, кто «отныне высок».

Однако не слышится речи,

А детский младенческий крик —

Малышка неясно щебечет,

Пуская из уст пузыри.