Дело наследника цесаревича

Загорский вместе с тайным советником снова стояли на Волковом поле и созерцали висящий прямо над землей огромный шар бледно-синего цвета. Аэростат был отдаленно похож на вставшего на хвост огромного пузатого кита. Сходство усиливала пассажирская корзина или, иначе, гондола, стоявшая под ним на земле. Кита, очевидно, поймали рыбацким неводом – именно поэтому тело его было покрыто сетью из шелкового шнура, связанного в виде петель. Внизу петли спускались с шара отдельными нитями, которые привязывались к подвесному кольцу.

К этому же кольцу крепились стропы пассажирской корзины, якорь и балластный канат – гайдроп. Возле корзины суетились несколько фигур – это были подчиненные поручика Кованько.

– Александр Матвеевич выделил вам для полета двух опытных воздухоплавателей, – сказал его высокопревосходительство. – Надо бы трех, но каждый человек увеличивает вес и сокращает дальность беспосадочного полета. Так что придется вам поработать самому и выполнять на шаре обязанности юнги.

Загорский молча кивнул.

Подошел Кованько, побледневшее на холоде лицо его было возбужденным.

– Ну, господин полковник, – сказал он, обращаясь к Нестору Васильевичу, – все сделали, как вы просили. Признаться, я до сих пор не очень-то верю в успех вашего предприятия, но если получится, это будет исторический прорыв в воздухоплавании. Даже если вы не все восемь тысяч верст пролетите, а хотя бы тысячу – уже станет необыкновенной удачей.

– Ну, у меня выбора все равно нет, – отвечал Загорский, – мне долететь нужно.

Тут уж или пан или пропал.

Кованько разъяснил, что оболочка с аммиаком дает аэростату возможность висеть в воздухе сколько угодно. Горелку же они будут использовать только для взлета, приземления и перемещения в атмосфере в поисках попутного ветра.

– Главное, не повредить оболочку с газом, – закончил свою речь поручик. – Будем надеяться, что наши русские помещики не откроют на вас охоту и не начнут сдуру палить в шар.

– Пусть палят, – беспечно отвечал Нестор Васильевич, – нет у помещиков такого ружья, чтобы на полторы версты вверх добивать.

Меня больше волнует, как бы наши доблестные войска не приняли нас за шпионов и не открыли артиллерийскую стрельбу.

Оказалось, его высокопревосходительство уже обо всем позаботился: отправил нужные телеграммы командующим всех военных округов.

– Ну, значит, и волноваться не о чем, – кивнул Загорский и поглядел на Кованько. – Александр Матвеевич, не пора ли на борт?

– Прошу, – сказал поручик.