На краю вулкана. Сказки для взрослых, или Неадекватные мысли об адекватных событиях

Так же мерно перебирают они чётки – учатся молитвословию. Тихо в келье, только дождь всё скребётся в окно. Настойчиво и монотонно, верно хочет, чтобы его услышали и послушали грустные дождяные истории. И, если исповедания эти вызовут сочувствие, то вероятно кому-нибудь захочется поплакать вместе с дождиком – кто разбирать станет, слёзы это или капли осеннего ненастья струятся по щекам.

– А было когда-то, – вдруг произнёс монах, не обращаясь ни к кому, но оба келейника обратились в слух, – было когда-то, аккурат под Покров, в Кавказской пустыни искушение одному отшельнику.

Монах на какое-то время замолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли прислушиваясь к жалобам дождя за окном. Обернулcя к отрокам: оба с нескрываемым интересом смотрели на старца, приготовившись послушать одну из историй, которыми тот баловал их иногда. Знали: просто так батюшка ничего не рассказывает, и, если уж суждено им услышать сегодня что-нибудь, то рассказ этот может послужить опорой, маяком на грядущем жизненном пути монашествующих.

– Был в Кавказской пустыни монах Виталий. По жизни своей строгой и послушанию получил он от игумена благословение на отшельничество в одной из пещер неподалеку от монастыря. Любит Господь любящих Его, помогает молитвенникам. Помог и этому: послал ангела в помощь. Что говорить, темно ангелу в нашем мире, но помочь молитвеннику Божию – высшее благо. Почти неотлучно был ангел со старцем в пещере, учил молитве, держал пред ним раскрытую Псалтирь. Стоит ли говорить, что пещерка отшельника, когда в ней находился ангел, наполнялась Фаворским светом и благоуханием.

Но вот в один из таких же дождливых дней забрела в места эти девица молодая…

– Куда же наши-то подевались?! – ворчала с досады девушка. – Ведь сказали же: пойдёшь прямо по тропинке, никуда не сворачивай, увидишь ветлу раскидистую – она одна там растёт, а за ней недалеко и поляна, где лагерь разбит.

Ветла попалась девушке навстречу, как и было сказано, значит, идёт правильно. Только здесь едва заметная тропинка всё круче и круче уходила вверх, в горы, а никакой поляны и разбитых возле неё палаток не было! Тут дождик этот ещё как на грех, если только сплошную стену тропического ливня, вмиг промочившего и одежду, и душу, и сердце можно назвать просто дождиком.

Какой же у них тогда ливень, если это – только дождик? К тому же рюкзак, сразу ставший вдвое тяжелее, сдавливает девичьи плечи железной хваткой, толкает в спину, будто сломать хочет.