Дело бога Плутоса

Не знают даже коллеги? Однако его превосходительство сильно рискует, скрывая такое важное происшествие!

– Я рискую, – согласился патрон, – и вы сейчас поймете, почему.

Он неловко потянул из кармана небольшой почтовый конверт, едва не уронил его на пол, но все-таки совладал с собой и протянул его Загорскому. Руки тайного советника чуть заметно дрожали.

– Читайте, – велел он.

Нестор Васильевич открыл конверт, вытащил оттуда и развернул белый лист, покрытый быстрым нервным почерком. Он начал было читать, но прервался и посмотрел на патрона.

– Насколько я вижу, это личное послание, – со значением заметил Загорский.

Тайный советник кивнул: да, личное. Это письмо от его сына Платона Николаевича.

– Читайте, – повторил он.

Письмо было совсем короткое.

«Дорогой отец, – гласило оно, – я вынужден срочно уехать по делам. Не беспокойтесь и не ищите меня, даст Бог, вскорости вернусь. Ваш Платон».

– Даст Бог, он вернется! – повторил патрон с непередаваемым выражением. Было видно, что несмотря на слабость, его распирает от гнева.

Он закусил губу и с полминуты молчал, пытаясь успокоиться.

– Когда нашли письмо? – спросил Загорский, задумчиво вертя в руках конверт.

– Сегодня.

– А когда исчез ваш сын?

– Три дня назад после обеда. С этого времени никто из домочадцев его не видел.

И тайный советник мрачно уставился на Нестора Васильевича.

– Сами видите, не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять связь между двумя этими событиями. Вот потому-то ни в министерстве, ни в контрразведке пока ничего не знают о пропаже бумаг.

Загорский заметил, что руки старого дипломата дрожат, и дрожь эта усиливается с каждым мгновением.

– Николай Гаврилович, во-первых, прошу вас успокоиться и не впадать в отчаяние, – сказал он. – В противном случае с вами приключится что-нибудь посерьезнее этого вашего криза.

– Вам хорошо говорить, это не ваш сын сбежал с секретными документами неизвестно куда, – буркнул тайный советник.

Загорский на это отвечал, что Платон Николаевич – не иголка в стоге сена, а весьма заметный молодой человек, и отыскать его будет легче, чем может показаться.

– Как вы думаете, для чего ему могли понадобиться секретные бумаги? – поинтересовался он как бы между делом.

Николай Гаврилович отвечал, что именно это больше всего на свете он сейчас хотел бы знать.