Женихи из Мадоры

 – У меня и бутылка водки как раз есть. А ты прав – не стоит. Может, вылить, чтобы не соблазняла?

– Не, лучше поставь её на виду, а сам не пей. Я так курить бросал, – Федор присел на корточки рядом, сорвал травинку, играл ею в руках. – Пачку сигарет и коробку спичек положил в карман, и сам себе сказал: «Всё, Фёдор, или ты бросаешь курить, или ты полное дерьмо!». Вот так и бросил.

– И, что, не тянуло?

– Еще как! – хмыкнул Фёдор. – Первое время хоть волком вой, так хотелось. По щекам себя бил, зубами за руку кусал, чтобы только не закурить, удержаться от соблазна.

Достану спички, сигареты, посмотрю на них, и опять на место.

– А зачем так делал, мучил себя?

– Силу воли вырабатывал, себя проверял: мужик я или дерьмо собачье.

– Ну и… – повернулся к соседу Павел.

– Не курю уже пятнадцать лет, ты же знаешь. Считай, в тот год, как Андрейка родился, так ко рту ни разу и не подносил. Даже когда в гостях и стопку-другую пропустишь, не тянет больше: отрава она и есть отрава в какой бы красивой пачке не была.

– Молодец, мне бы так.

– А кто тебе мешает? Возьми и брось.

Павел какое-то время молча сидел, переваривал сказанное соседом, потом вдруг резко встал, вытащил из кармана пачку сигарет, спички, всё это скомкал в руках, смял, и решительно отбросил в сторону.

– А я по-своему брошу, – заговорил голосом, не терпящим возражений, боясь не столько реакции Фёдора, сколько самого себя. – Сколько раз пытался, и всё не получалось. А вот сейчас получится! С каждым днём пробовал курить на одну сигарету меньше.

Выходит, только сам себя обманывал. А сейчас точно брошу! Вот увидишь! Брошу, как пить дать!

– Ну-ну, я свидетель, – Федор с улыбкой наблюдал за соседом. – Если закуришь, я тебя солдатским ремнем десять раз по заднице отхлестаю, идёт?

– Идет!

– Только по голой! И со всей силы! И посреди улицы средь бела дня!

– Согласен! – ударили по рукам, и снова присели у забора.

А день уже клонился к концу. Солнце садилось где-то за лугами, последние лучи его ещё вырывались из-за небольшого облачка, что встало на их пути, загородив само светило; привязанные за огородом коровы требовательно мычали, просились на дойку; щенок Булька скулил у ног, намекая, как бы чего похлебать на ночь глядя; визжали голодные свиньи в стайке.

Только куры, не дождавшись обычной порции зерна, уселись, обиженными, на насест, да стреноженный конь Анисимова Валет мирно пофыркивал у копёнки свежей травы.