Мы были семьей бестелесного мира

Мое лицо было таким же, как и прежде, но теперь, имело те особенности, которых доселе никогда не было. Веснушек практически не видны, брови казались более жестких очертаний, глаза стали ярче и выразительнее, это казалось красивым, но в то же время наводило страх. Даже через одежду было видно, как я исхудала – практически каждая кость видна. Складывалось ощущение, что все тело вытянули, сделали более резким и ярким. Кожа побелела, суставы и кончики пальцев, наоборот, обрели темный оттенок. Волосы были нескольких цветов теплых оттенков, казалось, что внутри них что-то переливается, они доходили только до плеч, но через пару лет уже будут достигать лопаток, по генетике они оказались пушистыми и мягкими, я их всегда любила, и всегда ими гордилась, после смерти они такими и остались.

Слева сидящий от меня Сережа казался наоборот живым. Его волосы и кожа были тех же цветов, что и у старшего брата, но глаза были не золотисто-голубыми, а золотисто-карими. Кости так же, как и у меня, сильно выделялись, но не казались настолько пугающими.

– Интересно, наши глаза будут такими же яркими, когда мы снова родимся?

– Да, я узнавал, – ответил через сон сидящий справа Андрей.

В комнату зашла высокая фигура и, распахнув сквозняком дверь, прошла в кабинет.

– Они распространяют холод по темным улицам, что бы детям и молодым девушкам неповадно было там стоять и ходить, они слегка пугают внешне, но ничего плохого не сделают, даже наоборот, помогут при возможности, – объяснил Сережа.

Фигуру обрамляли грязные лоскутки ткани, было видно сухое старое тело.

– Полностью соответствуют своей профессии.

Прозвучал наш номер, и мы направились к кабинету.

Когда мы зашли, старика уже не было, только за столом сидел огромный толстый пушистый кот, одетый в синий костюм и красный галстук.

– Вижу вы удивлены моим видом, – промурлыкал кот, мягко, но с давлением на каждое слово, – этот облик мне больше всего нравится, несколько исправлений, и вот я в теле, которое больше всего люблю.

– Здравствуй, давно не виделись, Китр Дайконович, – поздоровался старший из братьев.

– Приветствую, воин, садитесь.

Мы сели, и перед нами сразу положили три папки.

– Раз вы вместе пришли, то дам вам задания сразу, в этот раз немного, двое из вас болеют – это мы вам устроим, один двоих лечит, девчонка неделю очень мало ест, старший наносит себе глубокий порез на левой руке.