Недостроенный храм

Настало время:

всё вернулось вспять,

всё умирающее или неживое,

и никого на помощь не позвать,

и грудь земли под пыльною травою.

Восстала рать.

Пред ней – другая рать.

Они сошлись, разя, в последней битве.

И солнце не спешило догорать,

и люди становились на молитву.

Всё это было.

Было?

Но когда?

Я помню крики боли и страданья,

и догорала Божия Звезда,

и ни следа, и ни воспоминанья…

Всё это было или будет впредь —

земли сырой оплавленные комья.

Всё умерло.

И только умереть

не смог один, который это помнил.

«Отщебетали в парках птицы…»

Отщебетали в парках птицы,

но город требует поэм.

И по столице след искрится

пахучих белых хризантем —

тотем не для богатых нищих

и не для нищих богачей.

И в подворотнях ветер ищет

мерцанье трепетных свечей.

Ключей от рая не отыщешь.

Но почему же там и тут

в часовню старого кладбища

молиться странники идут.

Падут снежинки на дорогу

неразрешённых мной проблем,

но след людей, идущих к Богу,

в благоуханье хризантем.

«Покровский отблеск октября…»

…И кто-то камень положил

Ему в протянутую руку.

    М.Ю. Лермонтов

Покровский отблеск октября,

разлив кленового заката,

и мысль о том, что прожил зря

всю эту жизнь, уже чревата.

Уже чревата бытиём

под звук унылой депрессухи.

И солнца луч пронзил копьём

в лесу клубящиеся слухи

о том, что будет и чему

уже совсем не приключиться.

И весь октябрь опять в дыму,

как искалеченная птица.

Я долго думал и гадал,

кружил в лесу, подобно звуку,

и вдруг последний лист упал

в мою протянутую руку.

«За узорным зелёным болотом…»

За узорным зелёным болотом

стерегут тишину камыши.

Просыпается давнее что-то

в закоулках уснувшей души.

Раньше пелась молитва, как песня,

и ласкали крылом облака,

а теперь по заснеженным весям

ни огня, только чахлый закат.

Но в безверье и бездорожье

я храню, словно тайну, следы

удивительной,

невозможной

золотой Вифлеемской звезды.

У входа в Иерусалим

Бдите и молитеся, яко не весть,

в кий час Господь ваш приидет.

    (Мф. 24:42; Мк. 13:33)

Сижу у врат, презревши плоть,

от лета и до лета.

Не знаю я, когда Господь

пройдёт дорогой этой.

Я пролил здесь немало слёз,

в стране чужой безвестной.

Не знаю я, когда Христос

пройдёт в свой Храм Небесный.