Мраморная роза

– Почему ты плачешь? – за спиной стоял молодой мужчина, возрастом под двадцать один, его голос был низким, пронизывающим, сиплым, заставляющим сразу обратить на него внимание, – и почему ты не в школе? Может ты потерялась?

– Я подралась, и учителя сейчас будут кричать на меня, я этого не хочу, – засопев, Лиза заставила себя прекратить плакать, – я не виновата, эти оба сами начали, они унизили моего друга, а я его защитила.

– Твой друг должен быть тогда благодарен тебе.

Лиза попыталась сдержать новую волну слез, но сквозь зубы послышался сдавленный стон и она зарыдала.

– Твой друг умер, – покачал головой мужчина, – ужасно, просто ужасно.

В сердце появилась закипающая злость. Бледными, исхудавшими руками, Лиза оттолкнула мужчину и попыталась убежать, но тот подхватил ее и сжал между рук на весу.

– Я стану твоим другом, ты ведь одинока? Я буду за тобой заботиться, готовить вкусную еду, выслушивать и играть во что захочешь.

– Ты мне не нужен, мне никто не нужен! У меня только один друг, и я его не предам! – девочка вцепилась в его сиреневую гриву волос, пытаясь вырвать из нее клочья.

– А ты хочешь его вернуть? Я могу помочь тебе найти того друга.

Упорство закончилось, костлявые ладошки уперлись в жесткую ткань черного костюма.

– Как? Я знаю где он похоронен, а умирать так рано не собираюсь. Ты мне ничего не можешь предложить, – голос Лизы переменился, теперь в нем была слышна тоска, такая бездвижная и уничтожающая, – я тебе не поверю, не старайся.

– Ну тогда я тебе навяжусь, пока ты не смиришься и не поверишь, – мужчина поудобнее для себя усадил ее на руках, – и не смей упираться, я знаю про тебя все и ты от меня не отвертишься.

Зажав Лизе рот и руки, он последовал знакомой ребенку тропой.

Часть 2

Глава 6

Смуглые, тонкие ручки перетирали кружевные тарелки. Длинные, выкрашенные в пепельно-коричневый цвет волосы, спадали прядями на лицо, заставляя постоянно себя поправлять.

Лиза, казалось, совсем не изменилась. Она все так же напоминала хрупкую куклу, которую легко сломать, с загорелой кожей, вечно распущенными волосами, в уже по моде подранных джинсах и однотонной майке или свитере. По лицу всегда было понятно, что она чувствует, а тело постоянно выдавало ее личную подвижность и юркость.