Свет далёкой звезды

 – Было всё – и пылкая влюблённость, и, как говорил товарищ Сталин, головокружение от успехов. Но вот такой тихой радости, такой счастливой умиротворённости я не испытывал никогда. Лена, я люблю тебя! Я очень тебя люблю! – признался он неожиданно для себя самого.

Она резко отстранилась от него и судорожно вздохнула:

– Вадим!..

И вновь он испугался, что неосторожной фразой всё испортил, поэтому поспешил исправить оплошность.

– Леночка, я всё понимаю. Мы едва знакомы. У нас большая разница в возрасте. Но пусть моё признание тебя не тревожит.

Лена сидела, спрятав лицо в ладонях. Вадиму показалось, что она плачет. Он осторожно тронул женщину за плечо.

– Поверь, я очень дорожу нашей встречей. Она для меня – подарок судьбы. Как бы дальше не сложилась жизнь, эта ночь навсегда останется в моём сердце. Я всю жизнь ждал тебя. Возможно, мы никогда больше не увидимся, но я всегда буду думать о тебе. Мне важно знать, что ты есть и что ты иногда тоже думаешь обо мне.

Лена повернула к нему мокрое от слёз лицо.

– Ты ничего не понимаешь, Вадик! К чему эти оправдания? Ты говоришь, что мы едва знакомы. Наверное, для тебя так оно и есть. Но я тебя знаю давно, много лет. И всегда видела в тебе родственную душу, близкого человека. Разве я не говорила об этом? Ты мне очень дорог!

От волнения у Вадима сердце лихорадочно забилось.

– Скажи, ты любишь меня? – спросил он.

– Да, – чуть слышно выдохнула она.

Берестов вновь обнял женщину, привлёк её к себе. Она прижалась лицом к его груди, негромко всхлипывая.

– Милая! Прекрасная! Несравненная моя женщина! – говорил Вадим, целуя её волосы. – Я счастлив! Я безумно счастлив! А ты? Ты счастлива?

– Да, – ответила она, продолжая всхлипывать.

– Почему же ты плачешь?

– Мне страшно.

– Почему? Чего ты боишься?

– Потому что эта ночь – сказка. А сказки быстро заканчиваются. Днём всё будет иначе.

– День ничего не изменит, поверь! – сказал он убеждённо.

Лена крепче прижалась к нему.

– Ты прав, Вадик, всё зависит только от нас, – сказала она уже спокойным голосом. – Не знаю, почему мне вдруг стало тревожно. Наверное, потому что счастье пришло так неожиданно. И теперь я боюсь, что оно окажется очень хрупким. Но я обещаю тебе, что больше не буду говорить об этом.

Уже рассвело. Город погасил фонари.