Свет далёкой звезды

Я не хочу осложнять ваши отношения с мужем, – он вопросительно взглянул на женщину. – Или причина не в этом?

Лена опустила глаза и после непродолжительной паузы сказала:

– Вы правы: причина не в этом. На наши отношения с мужем задержка никак не повлияет.

У Вадима отлегло от сердца. То, что он считал самым серьёзным препятствием, как оказалось, значения не имело.

– Итак, одна проблема отпадает. Давайте рассмотрим остальные. Что касается банкета, то я очень прошу вас быть моей почётной гостьей.

– Это невозможно! – тут же ответила Лена.

 – У меня и наряда нет.

– И не нужно. Вас напугало слово «банкет»? Скорее, это будет дружеская вечеринка. Все будут одеты так, как им удобно. В основном – джинсы и футболки. Такой наряд у вас найдётся?

Лена засмеялась.

– Такой найдётся. А как же ваша жена? Не боитесь скандала?

Берестов отрицательно покачал головой.

– Мы позаботились о том, чтобы на праздник не просочился ни один журналист. Значит, можно не опасаться сплетен. А что касается жены… Кира, конечно, проявит чуточку недовольства.

Но это чисто внешне. В действительности она будет только рада избавиться от необходимости быть всё время при мне. Моя жена обожает, когда вокруг неё вьются толпы поклонников. К тому же у неё очень высокое самомнение. Полагаю, что она уже дала вам оценку и пришла к выводу, что вы ей не соперница.

– Что же в этом удивительного? – спокойно сказала Лена. – Ваша жена красива.

– Но не так, как вы.

Глаза женщины округлились.

– Вадим Павлович, вы меня пугаете!

– Господь с вами! – воскликнул Берестов.

 – Чем же я вас напугал? Клянусь, я не сделаю ничего, что может огорчить вас!

– Но зачем же вы так грубо льстите?

– Это не лесть! Поверьте мне! Вы очень красивая женщина. Просто вы сами об этом ещё не знаете.

Лена печально улыбнулась.

– Почему-то другие мужчины так не считают. А многие меня просто не замечают.

Вадим Павлович вдруг почувствовал, как в груди колыхнулась волна нежности. Не скрывая своих чувств, он сказал:

– Это те, у кого всего два глаза.

Слова достигли цели. В лице женщины что-то дрогнуло. Она сидела неподвижно, не отводя от собеседника заблестевших глаз. Это был момент истины. У Вадима Павловича, защемило в груди, зазвучал, запел нежным голосом камертон его души. За стеной слышались чьи-то шаги, голоса, смех. Но сюда, в комнату отдыха, никто не заходил, словно все вокруг догадывались, знали: тому, что здесь происходит, мешать нельзя.