Четверной туз

– Но страх познать себя говорит о сдерживании чего-то такого, от чего ты так яростно пытаешься абстрагироваться, – я поспешила за ним, меня очень заинтересовало его мнение.

– Ну знаешь, сейчас ты занимаешься диверсией.

– Что это значит?

– Ты резко меняешь разговор. Начали мы со снов, а оказались около моих комплексов, – при последнем слове, он пальцами изобразил галочки.

– Но сны бывают прекрасными.

– А еще они могут быть ужасными.

– Но это всего лишь сны.

– Ты готова столкнуться с тем, что не входит в рамки твоих познаний? Например, узнать, что ты сама себе незнакома? Когда одно мгновение во сне способно разрушить всю построенную долгими годами концепцию твоей жизни?

– Зачем такие сложности? Мы видим во снах только то, с чем сталкиваемся в своей жизни.

Ничего нового ты не увидишь в них.

– Вот именно. То, что мне не было угодно, может во сне плодотворно расцвести и занять слишком большое место в моем сознании.

– Но сны же забываются, стоит только проснуться, – я абсолютно не понимала Венсана.

Он подошел ко мне, мягко дотронулся до моей щеки и пальцем провел до подбородка.

– Но что-то мы все равно помним, – он взял мою руку и прижал к своим губам. – Не принимай близко к сердцу. Я просто старый маразматик, любящий поворчать и совершенно не терпящий романтики.

Он прижал мою руку к своей груди и на минуту закрыл глаза. Я отчетливо слышала удары его сердца и нисколько… Нисколько не разделяла его чувства.

– Мне сны заменяют сказку. В них я живу той жизнью, которой не смогу жить в реальности.

На мгновение можно забыть, что ты это ты и можно оказаться совершенно другим. Пусть незнакомым себе, но никак не врагом, понимаешь?

– Какой же ты наивный ребенок. Твоя ментальность, первое, за что я тебя полюбил. Неужели ты так явственно нуждаешься в аппроксимации, что даже не подозреваешь этого?

Я умышленно промолчала, понимая бессмысленность нашего спора, где каждый остается при своем мнении.

Он проводил меня в спальню и заботливо накрыл одеялом. Принес стакан воды и пачку жаропонижающих.

Пододвинул ближе пульт от телевизора, чмокнул меня в волосы, потому что я зарылась в одеяло и не дала ему возможность поцеловать себя в лицо.

Я уснула сразу, потому что не слышала, как он ушел. Сонно открыв глаза, я испуганно отбросила одеяло и прислушалась к звенящей тишине. Ничего. Никаких звуков. Я встала, накинула халат из ванной, прошла в кухню, взяла банан с корзинки и пресно пожевала, словно это была безвкусная трава.