Четверной туз

Я попробовала движением скинуть его с себя, но он словно прилип ко мне.

– Отпусти меня, – зло отчеканила я.

Но он свой член не вытаскивал, а все еще продолжал делать слабые вращательные движения. Промежность горела обжигающим огнем, а по ногам текли теплые струйки его спермы.

Наконец он вытащил наружу свой обмякший орган, развернул меня к себе лицом и снова начал прижиматься своими бедрами ко мне, расстегивая на себе рубашку. Брюки висели на его щиколотках, рядом валялись мои тонкие шортики от комбинации.

Вывернув свою руку, я стала колотить его по спине.

– Ненавижу тебя, ненавижу.

Но он будто не удивился, схватил мой подбородок и больно впился в губы, защемив их своими зубами, вынуждая меня застонать и прекратить бесполезные попытки изливать на него свою злость. Когда он оторвался от меня, рассмеялся безумным смехом, потом сильно прижался к моей голове своим лбом.

– Сегодня ты была бесподобна.

Вглядываясь в него, я пыталась детектировать сарказм или насмешку, но его глаза были затуманены и этот отсутствующий взгляд говорил об одной только похоти.

Его член, измазал липкой жидкостью всю мою кожу на бедрах, наверное, на моем лице неосознанно проступило нескрываемое отвращение, отчего он усмехнулся. Его рука стала поглаживать мою горящую промежность, палец рисовал круги вокруг влагалища, легко скользил от излишка спермы и двигался то внутрь, откуда вытекала сперма, то вверх по анусу, застревая между двумя половинками ягодиц.

– Я хочу в ванную, – зло сказала я, пытаясь оттолкнуть его от себя.

Возбуждение не отпускало его, массируя мне клитор, его вздох стал подозрительно рванным и шумным. Член увеличивался и набухал на моих, расширенных, от удивления, глазах. Боже, он и не думал меня отпускать! Он уткнулся в мою шею горячим ртом и тёрся свои восставшим органом о мою промежность.

– Дорогая… Мне так хорошо… Ты убиваешь меня.

Его слова терялись в нечленораздельных звуках, когда он прикасался к моей шее и начинал несильно покусывать ее зубами.

– Пососи его… Ну, пожалуйста. Как ты всегда это делаешь, – его слова были еле различимы в неравномерном дыхании. – А потом мы пойдем к Сержу и позавтракаем. Я чертовски голоден.

Он обхватил мое лицо руками и поцеловал в губы так крепко, что у меня от такого нажима широко раскрылись глаза. Потом он насильно стал опускать мою голову к своему паху, и я запротестовала. Мое несформировавшиеся возбуждение прошло, я категорически не хотела никаких сексуальных ласк.