Нормально всё

Я заказываю бутылку домашнего вина, Машины гости заказывают водку. Подходят еще коллеги и какие-то незнакомые мне люди. Мы начинаем потихоньку веселиться. Сплетничаем про нашего дирижера, про коллег, которых нет рядом, про тех, кто вышел в туалет, про другие оркестры, про бывших сокурсников:

– Прикиньте, а Наташка-то теперь в Париже! Играет такая там, на скрипочке.

– Бездарность всегда пробьется, – замечает Веруня.

– Она удачно вышла замуж, – вставляет одна из коллег.

Все одновременно:

– Уууу.

Кое-кто хихикает.

Я молчу и попиваю винишко. Мне пока не слишком весело, но уходить не хочется, а это уже успех. Через полчаса кто-то разбивает первый бокал, и официантка приносит Маше счет за этот конфуз. Кто-то говорит:

– Это на счастье!

– За счастье! – подхватывают подвыпившие гости.

Веруня подсаживается мне на уши и болтает про своего бывшего мужика, который вдруг надумал пригласить ее на свидание:

– Что ему надо, я не могу понять?

– Да? – отвечаю я.

– Ну вот зачем мужчине, спустя полтора года после расставания, звонить и предлагать встречу?

– Ты правда не понимаешь? – переспрашиваю я.

Веруня смотрит мне в глаза несколько секунд, потом резко дергает головой:

– Нет, ну я понимаю…

– Ну вот и все, – отрезаю я.

– А как у тебя, что нового? – интересуется она.

– Новый есть, но с ним все как-то сложно, – говорю я.

– Вы уже трахались? – спокойно спрашивает Веруня.

– Да.

– Знаешь, моя дорогая, – Веруня кладет мне руку на плечо, – девушек ебут, а они себе придумывают отношения, не попадайся на этот крючок.

– Ты имеешь в виду его крючок? – пошлю я.

И сама смеюсь над своей детской шуткой. Веруня с ужасом глядит на меня, резко вскакивает и пересаживается на другой конец стола. Она занимает освободившееся место, пока его прежний владелец посещает уборную. Через пару минут он возвращается, оценивает ситуацию и, примирившись с ней, вальяжно усаживается рядом со мной.

Я пью третий бокал, но все еще чувствую себя неуютно.

Парень рядом со мной уже прилично пьян, воротник его рубашки расстегнут на две пуговицы больше, чем позволено в светском обществе. Глаза ярко блестят, он посматривает по сторонам озорно и весело. Но никто не встречается с его мутным взглядом, и он, увы, поворачивается ко мне:

– А вы, как я понял, играете с именинницей в одном оркестре?

– Угу, – киваю я.

– А поедемте на хрен отсюда, – вдруг лихо решает он, и я начинаю смотреть на его заинтересованно.