Любитель истории

Только покрасивше, и молодой! Представляешь?!

– А ты не путаешь чего, Люб? – засомневалась Надька.

– Точно тебе говорю, он!

– Шептунов на мороз! – весело произнес Гуго. – Верно, Сэм?

– Да, будет тебе! Пусть пошепчутся! У них свои, девичьи секреты!

– Там, кто есть? – спросил Гуго, указывая рукой на дверь, ведущую в жилое помещение.

Сэм замялся.

– Даже не знаю… Впрочем, тебе, я думаю, можно. Проходите!

– У меня к тебе просьба, Сэм! Подбери что-нибудь для девушек. А то мы недавно из Америки, а там, видишь, какая мода!

– Да, чудная.

Найдем что-нибудь, не беспокойся, – кивнул в ответ головой Сэм. – Ты скажи мне, как там в Америке? А то у меня дядя с семьей уже два года, как туда уехали. Пишут, зовут к себе. А я не знаю, товарищей вроде бросать не годится. С другой стороны, мир охота посмотреть.

– По-разному, Сэм, – уклончиво ответил Гуго. Хотелось сказать: «Вали немедленно! Тут вскоре такое будет!» Но вмешиваться в чужую судьбу эдаким образом было бы неэтично.

И он лишь толкнул дверь. Они зашли в большую комнату.

– Не смотрите им в глаза! – успел шепнуть Гуго девицам.

«… через Сололакскую улицу и Эриваньскую площадь», – услышал он окончание фразы. Там было четыре человека. Они сидели за столом, и пили чай. Трое дружно, как по команде, повернули головы и молча уставились на вошедших. Четвертый равнодушно скользнул по ним взглядом и отвернулся к окну.

– Это еще что за клоуны? – наконец поинтересовался молодой усатый мужик с рябым, заросшим двухнедельной щетиной, лицом.

Он был в темном мятом костюме и такого же цвета рубашке-косоворотке.

– Все в порядке, Коба! Это Шарманщик, я тебе про него говорил, – успокоил его другой, тоже усатый с небольшой аккуратно подстриженной бородкой. Он был одет в светлый чесучовый костюм и выглядел весьма элегантно. Он встал из-за стола, подошел к Гуго и со словами: – Здравствуй, дорогой! – обнял его.

– Здравствуй, Камо! – откликнулся, улыбаясь, Гуго.

 – Шикарный костюм, тебя можно принять за какого-нибудь графа, не меньше.

– Вот тут ты промахнулся! Настоящий граф у нас вон, – кивнул Камо в сторону отвернувшегося. Графа Пальчикова всегда страшно раздражали подобные посиделки. Все обговорить можно было минут за десять. А такие обсуждения обычно затягивались на несколько часов. Но приходилось терпеть. – Отчаянный храбрец! Хотя и классово чужой.