Сверхпроводник. Книга стихов

Только вот вдруг случайно ты в землю опустишь глаза

На футбольное поле, и в нём, нарушая разметку,

Вновь проступят знакомые лица и кисти. И лишь стрекоза,

Разрушая виденье

Собой,

Перемнёт одичалую ветку.

Ты проснёшься и долгой дорогой домой

На вокзал

Будешь думать, что это приснилось тебе привиденье,

А не ракурс такой.

«Богомолы, превращающиеся в кентавров…»

Богомолы, превращающиеся в кентавров

В процессе обеда, и звук, познавший свою утробность.

Кура и ящер, возможно, потомки тиранозавров,

Смотрят друг в друга, прикидывая съедобность.

Там, на поленнице, – мир с томным видом сюрреалиста,

С осьминогами в зоне интимных мест.

Килограмм муравьёв, проползающий слишком близко

От того, кто тоже, может, кого-то съест.

Я меняюсь из шкуры в шкуру, от капли к капле,

Отличающий измененья от неустоек с трудом

И не сразу.

В белой шляпе идущий к сараю, подобный цапле,

Я повесил замки, чтоб, пренебрегая ртом,

Всё оставить глазу.

Но угловатость лица должна быть уравновешена

плавностью щупалец,

И я уже не опущу палец.

Пусть по нему бегает, пытаясь отгрызть, подлец —

Солнечный заяц.

Я – молитва Тебе. Целиком и уже навсегда

С вечным прямоугольником в зоне открытого мозга

Я пытаюсь прогрызться туда, где случится беда,

То есть всюду. Я – ветвь эволюции в улье промозглом.

Кем ты стал? Подожди, может, станешь ты кем-то ещё.

Окончательность вида лишает людей удивленья.

От мгновения улья к мгновенью кружащихся пчёл

Над тобой – но уж как ни крути – также только мгновенье,

Тоже эксперимент поеданья не дёргая бровью.

Этот сад у поленницы мессе по звукам

подобен воскресной.

Я – лишь ветка Твоя. Без Тебя я подобен надгробью,

А с Тобой я – голодный, молящий о манне небесной.

На смерть Фиделя Кастро

Землетрясение

Когда являлось солнце хмуро

И проступала неспроста

Полунадменная фактура

Сквозь бледное лицо холста,

Всё тоже сквозь, под полуфренчем

Полуползало пол-лица,

По залу в страхе млечно-вечном

Пошёл паркет лицом в отца,

Морскими волнами сутулясь,

Кипя и пятясь на разрыв.

Интересуясь, обманулись,

Но континент остался жив.

Где были мы? Пески и воды.

Переполняя, рёв визжал.

Так потрясение природы

Я всей душой передрожал,

Не подражая. Дорожали,

Взлетая, цены на дома,

Что падали и угрожали,

И континент сошёл с ума.