Я уехала в кантон Ури. Дневник эмигрантки

«Да, – подумала Анна, – хорошо, что это не я забралась на тот албанский холодильник…»

Они обе приятно улыбаются друг другу, Вирджини удаляется, Анна с нетерпением стучит в дверь к алма-атинской паре. Оксана с какими-то странными красными пятнами на лице, кормит двухлетнего Артура хлопьями в молоке. Артур старательно открывает рот и быстро глотает, почти не пережёвывая. У мальчика такие грустные пронзительные глаза, что Анне всегда хочется его приласкать и погладить. Она заметила, что подобные чувства этот ребёнок вызывает у многих – Линда и её муж часто зазывают Артура к себе, где они угощают его сладостями, а их 4-летний сын Рами ревниво прячет от него свои игрушки, надувшись.

Однажды Оксана сказала Артуру:

– Не ходи туда больше, не нужно.

Послушный Артур отказался на следуюший день брать печенье у Линды и та обиделась не на шутку. Пришла к Анне и попросила передать Оксане, что Артур – запущенный мальчик, что у него глаза больного ребёнка и ему нужно пройти медицинский осмотр (Линда работала медсестрой в багдадской детской больнице).

Из дневника Анны

«В общежитии у беженцев из разных стран появляется вдруг общее очень сильное чувство ранимости и обидчивости. Дискомфортные ли условия, оторванность ли от всей своей прежней жизни, чувства ли попрошайки, которому из милости дали угол и пропитание – а может и всё вместе – беженцы очень болезненно реагируют на любую мелочь, которая никого не задела бы в обычной жизни.

Гиперчувствительность развивается даже у самых простых людей, радующихся первое время на все лады дармовому пайку, цивилизованному жилью и маленькому денежному пособию.

 – изуродованные войной или ненавистью лица, выхолощенные от смысла и интеллекта глаза. И даже эти люди постепенно начинали тосковать и томиться своим положением попрошаек без родины».

***

– И что сказала вам Вирджини? – спросила Анна у Оксаны, которая на этот раз повернула голову в её сторону и ответила внятно:

– Ну, если на… пошлют, уйдём отсюда.

– Ну, а куда? Куда ты пойдёшь беременная и ещё с маленьким ребёнком?!

Оксана презрительно фыркнула – очевидно, ей эти разумные доводы 32-летней соседки казались старческим брюзжанием.

Её муж, всё ещё дремавший после вчерашней попойки на незаправленной кровати в майке и спортивных штанах, успокоил Анну и себя заодно:

– Да никуда нас не выселят.