Я уехала в кантон Ури. Дневник эмигрантки

Позвонив в дверь родительской квартиры, Анна вернулась к лифту, успев поставить ногу в закрывающуюся дверь, чтобы чемоданы не уехали вниз.

Мать потом рассказывала соседке:

– Я выхожу, а она снуёт по площадке, бедная: ребёнок на руках, чемоданы в лифте: вот-вот уедут и поминай, как звали!

– Ой, что ж ты не позвонила из машины – я бы хоть к подъезду спустилась тебя встретить! – воскликнула мама, открывая дверь. – Ой, сколько ты вещей навезла! Куда так много-то? – всплеснула она руками.

– Тихо, мам – Митя спит! Мобильник разрядился, – шёпотом объясняла Анна, чувствуя себя полной дурой, – мобильник не разрядился, просто она забыла про его существование, как будто вернулась сюда не только как в пространство, но и в то самое время, когда она жила здесь, и у неё не было ещё никакого мобильника.

В квартире – под лучами более яркого, чем в Риге, московского солнца, высветилась застиранность занавесок на окнах, протоптанная тропа на старом ковре в гостиной – зале – как называла мама.

Митя проснулся, бабушка взяла его на руки, не обращая внимания на хныканье.

Когда Анна была подростком, она часто перед этим самым зеркалом пыталась красиво плакать, представляя себя голливудской актрисой, которой раздражённый режиссёр приказал немедленно расплакаться перед камерой. Но сейчас она плакала некрасиво, не глядя на себя в зеркало, чтоб не видеть унижения, сплющившего её лицо.

Мама уже накрывала стол, когда Анна вышла из ванной, приняв душ. Красные глаза в таком случае могли сойти за последушевый синдром.

– Так, иди за стол – мы тебя уже ждём, Митя уже суп кушает.

– А где все?

– Отец на даче – клубнику стережёт, а то в прошлый раз всю пообрывал кто-то.

– А Антон?

– Антон на работе. После работы он поедет к Маше – он сейчас у них там живёт – Светлана Алексеевна уехала к матери в отпуск.

– Ну у них всё уже серьёзно?

Мать, расслышав равнодушие в её голосе при таком важном вопросе, немного раздражилась:

– Ну кто точно знает, серьёзно или нет? Наверное, уж серьёзно, раз живут вместе уже три месяца.

«А я жила вместе 7 лет и это оказалось несерьёзно», – подумала Анна.

– Ты надолго приехала-то?

– Нет, – соврала Анна, у неё не было сейчас никаких сил для разговоров.