Погоня за хвостом

– Его сегодня убили?

– Да.

– А что прокурор говорит? – поинтересовалась я. С некоторых пор прокурор – мой большой друг. По счастливой случайности я спасла его дочь и заслужила его большую благодарность. Благодарность мне, а не дочери Симбирина.

– Разводит руками, – в доказательство Ромка тоже махнул руками, то ли изображая прокурора, то ли демонстрируя собственное отношение к этому убийству. – Обещал сообщить, если будет что интересное. Сама понимаешь, этим делом там сейчас занимаются вплотную, прецедента еще не было, так что…

– М-да, интересные новости, ничего не скажешь.

– Вот и я о чем.

– И все подозрительно как-то. Предположим, соседи на самом деле спали. Более того, им могли помочь крепко заснуть. Предположим даже, что камеры действительно отключить не так уж и сложно… но ведь нужно еще кучу вещей предусмотреть, проникнуть в охраняемое место, в конце концов. Что там за следы нашли? Как по мне, проще всего убить было как раз спящим соседям.

– Ты ж моя Сенька, – улыбнулся друг. – Соседям помогли заснуть, ты права.

И проникновение было, пусть пока рано говорить наверняка, но мой надежный источник в этом не сомневается. Все на ушах, как я уже сказал.

– Если соседи спали, и кто-то все вот это вот подстроить смог… даже не знаю, кто такое мог провернуть, – растерялась я.

– Джеймс Бонд?

– Ромка, Джеймс Бонд – английский шпион. На кой черт ему Токарев, интересно?

– Надеюсь, что ни на кой, не особо хочется выслеживать Джеймса Бонда, – развеселился Ромка. – А серьезно – если как следует подготовиться, то провернуть подобное вполне реально.

Нужно только очень захотеть и сильно ненавидеть Токарева. И хотеть убить его лично, ведь подкупить кого-нибудь в тюрьме действительно проще. Но ненависть должна быть… очень сильной.

– Допустим, я его не особо люблю, – скромно призналась я.

– Конечно, вот только… охранников, что нашли Токарева, откачивать пришлось. Картина была жуткой, крови очень много, фотки у меня есть, но лучше их не смотреть, уж поверь. А еще я побывал в морге и кое-что видел сам, до сих пор тошнит.

У Токарева половины лица не было.

– Кто-то срезал ему лицо? – поежилась я, представив картину воочию.

– Выглядело все именно так, но нет. Сильный удар ножом или что-то похожим с тупым и довольно толстым лезвием, работа грубая, потому все выглядело так. Остальные раны нанесены им же.

– Тупое и толстое лезвие – это как? – не поняла я, пытаясь себе представить хоть что-то, отдаленно напоминающее данное описание.