Детство золотое. Повесть

Утренняя свежесть в отсутствии обязательных прежде на прогулках чулок и сопутствующих им пажиков, ужасно надоевших за осень, зиму и весну, радостно бодрила – хотелось проворно убежать куда-нибудь далеко-далеко. В ограде он и без того гулял сто раз в одиночку, здесь высокий, много выше роста взрослого человека забор, столбы, его поддерживающие, толсты, как стволы деревьев, и такие древние, что кое-где покрыты зелёным мхом.

А вот на улицу он в одиночку не выходил ни разу.

Щеколда калитки поддалась со второй попытки, и тут же в награду за смелость Митя получил в своё полное распоряжение огромнейшие жизненные пространства.

Утро раннее, воскресное, лучезарное сияло с небес. Жители ещё спали, окна всех домов закрыты ставнями, потому квартал целиком и полностью находился в его личном распоряжении вместе с дорогой, песчаными тротуарами, электрическими столбами, проводами и птичками, на них сидящими, огромными деревьями и заросшей травой горкой. Всё в первозданном, нетронутом после ночи виде, с чистейшим, невиданной прозрачности воздухом, который бывает здесь только до первого грузовика.

Вот что значит гулять без чулок! А в чулках да под присмотром – совсем бы другое дело.

Раздался скрежет несмазанных петель, через дом из ворот вышла открывать ставни тётя Тамара, обычно вполне благожелательно к Мите расположенная соседка, и по закону, установленному мамой, он тут же направился к ней здороваться первым. Набрал в лёгкие побольше воздуха, громко, весело сказал:

– Здравствуйте!

Тётя Тамара – весьма симпатичная тётенька с чёрными кудряшками и смеющимися глазами, приветливо улыбнулась.

– Здравствуй, что-то ты сегодня ранёхонько поднялся.

– У меня ночью папка умер.

Лицо соседки внезапно побелело, улыбка исчезла, глаза расширились и остекленели.

– Совсем умер? – переспросила она тихо.

– Умер, – подтвердил Митя, с любопытством взирая на чудесные перемены, случившиеся с лицом тёти Тамары, – похороны состоятся в два часа дня. На заводе специально уже памятник железный делают и оградку.

Последнее сообщение отбило у симпатичной соседки всякое желание к продолжению разговора. Забыв про не вполне открытые ставни, тётя Тамара вдруг резко развернулась на месте и почти вбежала в калитку, не дав Мите толком расспросить её, что делается с человеком после того, как он умрёт. Как излечивается, где и когда. Небось, лекарство дорогущее…

Надо ещё кому-нибудь рассказать, но про оградку сразу не говорить.