Детство золотое. Повесть

А стоило проснуться самому, так сразу нате вам, пожалуйста – необычайное открытие. Вот, значит, какие волшебства начинаются в спальне, когда спишь и ничего не видишь! Огромный бегемот чухается на прикроватном коврике! Между прочим, он знал, что сказки – правда, а не ложь! И говорил о том всем! А ему не верили, смеялись.

Спина бегемота совсем близко, её легко можно достать протянутой рукой, только немного страшно.

Приподнявшись на локте, Митя осмелился заглянуть вниз, тотчас обнаружив у спины небольшую человеческую головку, крепившуюся совершенно без шеи, и осознал, что на домотканом прикроватном коврике ползает на четвереньках очень толстая тётенька в чёрном шерстяном платье, на затылке которой смешно уложены жиденькие косички.

Сверху она казалась совершенно незнакомой.

Заметив кроватное шевеление, неизвестная обратила к нему широкое плоское лицо с маленьким сморщенным носиком и еле заметными глазками среди многочисленных морщин и морщинок разной длины и направлений, разбежавшихся в улыбке, и, делая вид, что прекрасно знает Митю, тоненьким голосом, абсолютно ей не идущим, завела:

– Проснулось солнышко, проснулась ластонька, а вот и чулочки наши нашлись, одевай их, лапушка моя.

Выбросив чулки снизу на край постели, начала с трудом подниматься. Действительно, так много в ней было от тяжёлого неповоротливого бегемота, что немудрено со сна и перепутать.

Митя, напротив, очень легко и быстро сел на кровати, делая вид, что прекрасно её знает и ни капельки не испуган.

Как всегда, мысли в голове с ночи здорово перепутались, вначале очень трудно во всём разобраться, особенно если пробуждение омрачено отсутствием матери, вместо которой рядом совершенно посторонняя старуха, делающая вид, что она своя в доску. Или мама уже состарилась и превратилась в… это?

Он задумчиво сидел на кровати, пытаясь разобраться в происходящем, а неизвестная, довольно неуклюже игравшая роль мамы, пыхтя, натягивала чулок ему на ногу, чему он неактивно, однако не без успеха сопротивлялся, прислушиваясь и принюхиваясь к тому, что происходит вне пределов спаленки, за плотно сдвинутыми шторками.

Там установилась подозрительная тишина, какой прежде никогда не было. Митя не мог понять, с чем это связано, старался уловить привычные разговоры, шум шагов и даже запах дыма отцовских папирос, который в общем-то не любил, но отсутствие коего не нравилось ему теперь еще больше.