Детство золотое. Повесть

Дорога уходит вдаль прямо, вроде пущенной стрелы, и сколько хватает глаза, нигде не сворачивает: иногда ныряет вниз и вновь возникает на очередной горке, с обеих сторон её плотно обступают высокие сосны.

В лесу не так жарко, как в городе, воздух свежее, прохладнее, Мите легко и приятно дышать полной грудью. На верхушке соседнего дерева сидит самый настоящий дятел, долбит клювом ствол. Внизу под ним – целая гора шишек.

Где-то совсем близко кукует, как плачет, невидимая кукушка.

«Кукушка, кукушка, скажи, сколько мне лет жить осталось?» – спросил Митя, подражая матери, и, затаив дыхание, слушал нескончаемое кукование.

Жить предстояло немало лет, от сердца отлегло, ему не хочется быть закопанным в глубокую могилу, и страшно даже думать, что мама бросит на его гроб горсть песка. Как бы глубок не был мёртвый сон, он бы обязательно проснулся от этого стука и очень долго плакал в темноте под землёй.

Они отправились по еле заметной тропинке через лес. В сыроватых низинах росла высокая густая трава, усеянная множеством фиолетовых цветов.

Мама называла их кукушкиными слёзками. Крохотные ягодки мелкой лесной земляники очень вкусные и, к сожалению, встречаются гораздо реже цветов. Павловна увидела на обочине гриб маслёнок, а мама нашла несколько сыроежек, которые, несмотря на название, сырыми есть совершенно невозможно.

Как-то раз Митя пробовал пожевать сыроежки, но сразу выплюнул и подумал, что такое вкусное название им присвоили, должно быть, очень-очень голодные люди.

– Если дожди пройдут, грибов за три дня нарастёт столько, что только успевай корзинами таскать. Скоро и боровики должны пойти.

Грибы Митю ничем не привлекали: пахнут невкусно, на вид некрасивые; в данный момент его интересовало другое.

– А почему цветы кукушкиными слёзками называются? Они ведь синенькие и не похожи на слёзы.

– Все птички весной вьют гнёзда, одна кукушка поленилась, не стала вить, снесла яйцо в чужое гнёздо. Другая птичка высидела кукушонка вместе с собственными птенцами, тут кукушка прилетела забрать своего птенца, но он её не признал за мать, пришлось ей улететь ни с чем.

Летит, кукует, плачет, а из слёз её вырастают цветы, которые с тех пор и называются кукушкиными слёзками.

После рассказа заунывное кукование казалось особенно трогательным.

Через лес шли очень долго. Митя начал спрашивать: «Скоро придём в сад? Половину прошли?» – «Нет, пока третью часть». Теперь он устал больше всех, даже сильнее Павловны.